Кто где

(1)Пишем этюды в го­род­ском парке. (2)До­ку­дов­ская из стар­шей груп­пы го­во­рит, что бог – это при­ро­да. (3)Дро­кин за­ду­мы­ва­ет­ся. (4)Затем под­бе­га­ет к берёзе и гром­ко, по­доб­но гла­ша­таю, объ­яв­ля­ет ей, что бог – это берёза. (5)Таким

об­ра­зом он об­ра­ща­ет­ся к небу: бог – это небо, ку­стам: бог – это кусты, траве, ма­шин­ке для стриж­ки га­зо­на, а когда я велел ему пре­кра­тить ва­лять ду­ра­ка, Дро­кин крик­нул, что бог – это Вик­тор Ста­ни­сла­во­вич.

(6)– Ну и дурак же ты, Дро­кин! – хо­хо­чут уча­щи­е­ся всех групп и ти­хо­неч­ко про­сят, чтобы Дро­кин от­мо­чил ещё что-ни­будь.

(7)И Дро­кин пря­чет­ся под са­до­вую ска­мей­ку и орёт от­ту­да на­ме­рен­но про­тив­ным го­ло­сом, что ни­ка­ко­го бога нигде нет.До­мы­сел

(8)– Иду я по улице Шмита, – го­во­рит Дро­кин. (9)– Вижу, во­ро­на клюёт на по­мой­ке уче­ни­че­скую ли­ней­ку. (10)И никак она не может её ухва­тить. (11)Сту­ка­ет, а она не под­пры­ги­ва­ет. (12)Тогда я ей ка­ран­даш кинул – «Кон­струк­тор 2м». (13)Во­ро­на схва­ти­ла его и по­ле­те­ла к себе гнез­до стро­ить. (14)А ли­ней­ка вот она. – (15)Дро­кин достаёт из порт­фе­ля ли­ней­ку, хва­та­ет её зу­ба­ми и, сдав­лен­но кар­кая, ле­та­ет во­круг учи­тель­ско­го стола.

(16)– Дро­кин, дурак, вы­плюнь ли­ней­ку, – кри­чат дети, – она же с по­мой­ки!

(17)Дро­кин смеётся: – Это я про­сто так ска­зал про по­мой­ку –

ради крас­но­го слов­ца!

Мы

(18)Иду я по улице Шмита, – го­во­рит Дро­кин. (19)– Вижу, две тётки – тоже идут! (20)У одной на во­рот­ни­ке лиса, а у дру­гой – живая ку­ри­ца в авось­ке. (21)Дро­кин по­ка­зы­ва­ет, какое у ку­ри­цы над­мен­ное лицо.

(22)– Ей в авось­ке не­удоб­но, у неё нога про­ва­ли­лась и – по земле. (23)И этой ногой она ещё хо­дить про­бу­ет. (24)Дро­кин по­ка­зы­ва­ет – как. (25)– А за авось­кой со­ба­ка бежит, ку­ри­цу ню­ха­ет. (26)Дро­кин по­ка­зы­ва­ет. (27)-А за этой со­ба­кой еще

со­ба­ка бежит, со­ба­ку ню­ха­ет, а за той – ещё. (28)А я по дру­гой сто­ро­не улицы иду, – по­ка­зы­ва­ет, – но те­перь уже не от­дель­но, а вме­сте с ними со всеми.

Дро­кин-отец

(29)– Его надо об­ры­вать, – го­во­рит Дро­кин-отец, – оста­нав­ли­вать. (30)А то пнул щепку в ручей и, вме­сто того чтобы домой пойти, пошёл вслед за щеп­кой. (31)Нет, ни­че­го он не на­чи­тал­ся. (32)Он у нас во­об­ще не же­ла­ет ни­че­го де­лать. (33)Но вы его по за­тыл­ку не бейте – не по­мо­жет. (34)Толь­ко за ухо! (35)Бе­ри­те его вот здесь и вот так, – Дро­кин-отец по­ка­зы­ва­ет на себе. (36)– Тут он це­пе­не­ет, по­ни­ма­е­те, ну аб­со­лют­но оце­пе­не­ва­ет. (37)И Дро­кин-отец по­ка­зы­ва­ет, как он

оце­пе­не­ва­ет – с какой-то не­по­нят­ной для него меч­та­тель­ной улыб­кой на не­из­вест­но чьих устах – его или сына.

Под­ко­зе­лок

(38)Не­дав­но я узнал, что в че­ло­ве­че­ском ухе со­дер­жат­ся такие за­бав­ные точки и зоны, как, на­при­мер, под­ко­зе­лок. (39)Мас­си­руя эти точки, че­ло­век ста­но­вит­ся лучше, у него про­па­да­ет уста­лость, он со­сре­до­та­чи­ва­ет­ся и может сде­лать боль­ше, чем ду­ма­ет.

(40)Я понял, что драньё за ухо имеет своей выс­шей целью не устра­ше­ние и не обрыв уха, но ста­би­ли­за­цию всего че­ло­ве­че­ско­го со­ста­ва. (41)Ухо при этом же­ла­тель­но иметь с особо чув­стви­тель­ным под­ко­зел­ком, как у Дро­ки­на.

В. Ко­валь. «Дро­кин»