(1)Од­на­ж­ды Ар­хи­мед сел в ванну и вдруг по­чув­ство­вал, будто стал легче. (2)Он и рань­ше са­дил­ся в ванну, и мно­гие до него де­ла­ли то же самое. (3)Но до этого ис­то­ри­че­ско­го слу­чая ни­ко­му и в го­ло­ву не при­хо­ди­ло, что тело, по­гружённое в жид­кость, те­ря­ет в своём весе столь­ко, сколь­ко весит вы­тес­нен­ная телом жид­кость. (4)Ар­хи­мед уди­вил­ся. (5)Когда он уди­вил­ся  — он за­ду­мал­ся. (6)А когда он за­ду­мал­ся – он от­крыл ве­ли­кую тайну при­ро­ды.

(7)Может быть, всё это про­ис­хо­ди­ло и не так. (8)Но факт остаётся фак­том: закон Ар­хи­ме­да су­ще­ству­ет, и те, кто по­лу­ча­ет «двой­ки» за не­зна­ние его, могут это под­твер­дить.

(9)Мне ка­жет­ся, что все от­кры­тия про­ис­хо­дят от­то­го, что люди не­рав­но­душ­ны. (10)Что они умеют удив­лять­ся.

(11)Ска­жем, сидел себе Нью­тон в саду. (12)Смот­рит  — упало яб­ло­ко. (13)Ну, упало и упало. (14)По­ды­ми и съешь. (15)Ни­ко­го не удив­ля­ло это ни­ко­гда. (16)А Нью­тон уди­вил­ся: «По­че­му это оно упало?» (17)Уди­вил­ся, за­ду­мал­ся и от­крыл закон все­мир­но­го тя­го­те­ния.

(18)Ко­неч­но, всё это го­раз­до слож­нее. (19)Всё это тре­бо­ва­ло огром­но­го труда, огром­ных зна­ний. (20)Я рас­ска­зы­ваю об этом так не­слож­но по­то­му, что это, на­вер­но, тебе из­вест­но. (21)И потом я хочу ска­зать, что, если ты не уме­ешь удив­лять­ся, если ты рав­но­ду­шен, скуч­но тебе будет жить на свете.

(22)Если бы люди не умели удив­лять­ся, я прямо не знаю, что с ними было бы. (23)Они ни­че­го бы не при­ду­ма­ли и ни­че­го бы не от­кры­ли. (24)Они не умели бы вы­ра­щи­вать хлеб, ле­тать в кос­мос. (25)И, кроме того, они не умели бы со­зда­вать му­зы­ку, со­чи­нять стихи, ри­со­вать кар­ти­ны.

(26)Вот идёт в лесу че­ло­век. (27)Слы­шит: поют птицы. (28)Ну, поют и поют, эка не­ви­даль! (29)А иной уди­вит­ся: очень не­обык­но­вен­но и слад­ко поют. (30)И за­ду­ма­ет­ся...

(31)А дру­гой че­ло­век уди­вит­ся крас­кам и цве­там при­ро­ды. (32)И начнёт сам про­бо­вать со­че­тать эти крас­ки. (33)По­лу­ча­ет­ся кар­ти­на.

(34)Тре­тий, слу­шая че­ло­ве­че­скую речь, вни­кая в раз­го­во­ры людей, вдруг уди­вит­ся, как увле­ка­тель­но и точно или, на­о­бо­рот, нудно и не­вер­но люди из­ла­га­ют свои мысли. (35)И сам на­чи­на­ет ду­мать над сло­ва­ми, про­бо­вать их в раз­ных со­че­та­ни­ях, стро­ить из них пред­ло­же­ния, при­ме­рять к дей­стви­тель­но­сти, ис­кать самые точ­ные и нуж­ные слова.

(36)Ко­неч­но, есть люди, ко­то­рых ничто не удив­ля­ет. (37)Они смот­рят на мир как-то од­но­бо­ко: чего бы по­ку­шать в этом мире или чего бы при­сво­ить? (38)У них явные рас­хож­де­ния с Нью­то­ном. (39)Они бы это яб­ло­ко про­сто сже­ва­ли без вся­ко­го все­мир­но­го тя­го­те­ния. (40)Они берут вол­шеб­ный ковёр-самолёт и при­би­ва­ют его на стен­ку, чтоб не летал. (41)Они цве­та­ми ко­ро­ву на­кор­мят, птицу и перья ощип­лют, а что ка­са­ет­ся слов, так они ни разу не об­ра­тят вни­ма­ния на то, о чём бол­та­ют.

(42)Очень скуч­ные люди. (43)Прямо жалко их и даже как-то стыд­но за них.

(44)А ты по­про­буй уди­вить­ся. (45)Всё в этом мире не­про­сто. (46)Всё на­хо­дит­ся во вза­и­мо­свя­зи. (47)По­это­му су­ще­ству­ют пре­крас­ные вещи и пре­крас­ные сказ­ки. (48)По­это­му су­ще­ству­ют мечты и ре­аль­ность.

(49)По­это­му су­ще­ству­ют друж­ба и борь­ба. (50)И на­сто­я­щая му­зы­ка, и на­сто­я­щая жи­во­пись, и на­сто­я­щие стихи.

(51)И по­это­му люди бы­ва­ют счаст­ли­вы.

(52)Жизнь уди­ви­тель­на. (53)И люди тоже уди­ви­тель­ны. (54)И каж­дый, если бы за­хо­тел, мог бы уви­деть и узнать в ты­ся­чу раз боль­ше, чем знает и видит.

(по Л.И. Ли­хо­де­е­ву*)

* Лео­нид Из­ра­и­ле­вич Ли­хо­де­ев (1921–1994) – рус­ский пи­са­тель, автор очер­ков, фе­лье­то­нов, ро­ма­на-эпо­пеи «Се­мей­ный ка­лен­дарь, или Жизнь от конца до на­ча­ла».