(1)Край­ний уча­сток по Про­ле­тар­ской улице, при­ле­га­ю­щей к за­вод­ско­му за­бо­ру, при­над­ле­жал Ано­со­вым  — дяде Жене и тёте Нине. (2)Их дочь, на год меня мо­ло­же, ино­гда при­вле­ка­лась для игр в дво­ро­вую ком­па­нию.

(3)Так вот, к Ано­со­вой при­е­ха­ла сест­ра из го­лод­ной по­сле­во­ен­ной де­рев­ни и оста­ви­ла у них до весны сво­е­го сред­не­го сына Шурку Гу­се­ва  — отъ­едать­ся. (4)А к лету со­би­ра­лись пе­ре­брать­ся под Моск­ву всей семьёй на по­сто­ян­ное жи­тель­ство. (5)Мой новый при­я­тель, как и все мы, стри­жен­ный под нулёвку, ло­по­ухий Шурка Гусев при­лип ко мне, при­вя­зал­ся, при­хо­дил к нам по­иг­рать и де­лать уроки  — это в нашей-то тес­но­те. (6)«А у нас в де­рев­не был се­па­ра­тор!»  — вещал он за­га­доч­но. (7)И пы­тал­ся объ­яс­нить, что это за аг­ре­гат и как в него за­ли­ва­ют мо­ло­ко, а из него вы­те­ка­ют слив­ки. (8)А из сли­вок потом сби­ва­ют масло. (9)И Шурка чмо­кал и за­ка­ты­вал глаза, вспо­ми­ная масло, ко­то­ро­го в де­рев­не давно не видел.

(10)Утром я от­прав­лял­ся в школу, за­хо­дя за Шур­кой к Ано­со­вым. (11)Сту­чал­ся, вхо­дил и ждал у двери, на­блю­дая, как тётя Нина кор­мит дочь и пле­мян­ни­ка. (12)Кофе с мо­ло­ком, как и у нас,  — из чай­ни­ка. (13)Дочке в ста­кан  — три куска са­ха­ра, Шурке  — один. (14)Дочке на­ма­зы­вал­ся белый хлеб густо-густо. (15)Шурке на­ма­зы­вал­ся чёрный хлеб жи­день­ко. (16)Да так жи­день­ко, что сквозь масло видны поры чер­няш­ки. (17)Ма­за­ла тётя Нина быст­ро и ловко, я не мог уло­вить, как она успе­ва­ла за­тор­мо­зить на масле, как умуд­ря­лась, не сни­жая темпа, на­кла­ды­вать его по-раз­но­му до­че­ри и пле­мян­ни­ку. (18)Ах, тётя Нина, и не­вдомёк вам было, что я всё вижу!

(19)О своём от­кры­тии я по­ве­дал до­маш­ним. (20)Мама вздох­ну­ла и по­че­му-то на­зва­ла тётю Нину Ано­со­ву не­счаст­ной бед­няж­кой.

— (21)Она не бед­ная, она жад­ная.

(22)И тут мама до­ста­ла меня по­ло­тен­цем по­ни­же спины и до­ба­ви­ла, что я и так в каж­дой бочке за­тыч­ка.

(23)Вес­ной при­бы­ло из де­рев­ни всё боль­шое се­мей­ство Гу­се­вых, они со­ору­ди­ли при­зе­ми­стую при­строй­ку к вы­со­ко­му ано­сов­ско­му дому и по­се­ли­лись в ней. (24)Брат Шурки Иван Гусев за­пи­сал­ся в нашу се­ми­лет­ку, попал в мой класс и, как эс­та­фе­ту, при­нял мою друж­бу с Шур­кой. (25)Мы стали с ним та­ки­ми не­раз­луч­ны­ми, что за­да­ние по фи­зи­ке  — по­стро­ить элек­тро­мо­тор­чи­ки  — ре­ши­ли вы­пол­нить со­об­ща. (26)И до­го­во­ри­лись, что сна­ча­ла  — мне.

(27)Ра­бо­та за­ки­пе­ла. (28)Вань­ка ловко резал же­стя­ные за­го­тов­ки из кон­серв­ной банки, рас­прям­лял их мо­лот­ком, я раз­ме­чал, он кроил, вы­ре­зал, за­ги­бал края и плю­щил де­та­ли ро­то­ра и ста­то­ра, об­ма­ты­вая их мед­ной про­во­ло­кой, до­ве­рив мне тон­кую ра­бо­ту по из­го­тов­ле­нию кон­так­тов якоря из ку­соч­ков жести и изо­лен­ты. (29)Я умо­лил отца ку­пить в Москве плос­кую ба­та­рей­ку, и вот она при­со­еди­не­на к мо­тор­чи­ку. (30)Чудо! (31)Мо­тор­чик за­жуж­жал, по­дра­ги­вая на де­ре­вян­ной до­щеч­ке. (32)Есть из­де­лие!

(33)На­ут­ро я принёс мо­тор­чик на урок фи­зи­ки и про­де­мон­стри­ро­вал учи­те­лю Ми­ха­и­лу Ро­ди­о­но­ви­чу. (34)Он по­хва­лил меня, и в моём днев­ни­ке по­яви­лась пятёрка.

(35)«Те­перь давай де­лать мой мотор»,  — пред­ло­жил Иван. (36)«Давай,  — со­гла­сил­ся я не очень охот­но,  — толь­ко зав­тра, после школы».

(37)Как же мне не хо­те­лось кле­пать вто­рой дви­жок! (38)Я вся­че­ски от­лы­ни­вал. (39)Иван даже за­пла­кал. (40)Я ра­бо­тал не­хо­тя, спу­стя ру­ка­ва, не сов­па­да­ли раз­ме­ры. (41)В итоге мо­тор­чик вышел круп­нее пер­во­го, аля­по­ва­тый, не­изящ­ный. (42)Не то что мой, об­раз­цо­вый! (43)«Во какой по­лу­чил­ся!  — фаль­ши­во-ра­дост­ным го­ло­сом ска­зал я Ивану.  — (44)«По­вы­шен­ной мощ­но­сти!»

(45)Под­клю­чи­ли ба­та­рей­ку. (46)Якорь за­дро­жал и начал мед­лен­но вра­щать­ся, по­сте­пен­но уско­ря­ясь. (47)Опор­ная до­щеч­ка дро­жа­ла и пе­ре­ме­ща­лась по столу. (48)«Как трах­тор»,  — ска­зал Иван. (49)Но взял его домой. (50)И тоже всё-таки по­лу­чил пятёрку.

(51)Чест­но го­во­ря, через столь­ко лет мне стыд­но на­бра­сы­вать на бу­ма­гу этот эпи­зод, за­сев­ший в па­мя­ти как за­но­за. (52)По­то­му что те­перь по­ни­маю: за дело меня мать тогда на­ка­за­ла, за дело уко­ри­ла.

(По Ю. И. Чичёву*)