Жизнь всё жизнь, по­не­мно­гу дви­жет­ся, куда-то идёт всё вперёд и вперёд, как всё на свете, и на небе, и на земле... Толь­ко, ка­жет­ся, один Иван Ива­но­вич как будто не из­ме­нил­ся. Он по-преж­не­му управ­ля­ет домом, живёт лето и зиму по­сто­ян­но в го­ро­де, со всеми го­во­рит шутя и всё улы­ба­ет­ся. Да, он как будто не из­ме­нил­ся.

А по­че­му же он от­го­во­рил от квар­ти­ры, ва­кант­ной после Бра­ги­на, каких-то длин­но­во­ло­сых мо­ло­дых людей и стри­же­ную ба­рыш­ню и по­спе­шил от­дать её ка­ко­му-то сво­е­му, по-ви­ди­мо­му, при­я­те­лю, про­зван­но­му им «фи­ло­со­фом», с ко­то­рым он ни­че­го об­ще­го не имел?

Тот лет де­сять всё со­став­ля­ет какой-то лек­си­кон во­сточ­ных язы­ков, да кроме того за­ни­ма­ет­ся аст­ро­но­ми­ей, перечёл все ав­то­ри­те­ты от Нью­то­на, Гер­ше­лей до ка­ко­го-ни­будь Флам­ма­ри­о­на и всё хочет до­бить­ся, есть ли жи­те­ли на Ве­не­ре, Марсе и дру­гих пла­не­тах, какие они, что де­ла­ют и про­чее?

Он тоже охот­ник рас­суж­дать об от­влечённых пред­ме­тах и го­во­рит, всё го­во­рит, когда к нему зайдёт Иван Ива­но­вич! А этот по­след­ний за­хо­дит туда каж­дый день, слу­ша­ет фи­ло­со­фа молча и серьёзно, улы­ба­ясь <…> его сест­ре, мо­ло­дой вдове, на ко­то­рой будто бы, как рас­ска­зы­ва­ют злые языки в доме, он не прочь и же­нить­ся. Он и дачу нанял под го­ро­дом близ­ко, перевёз туда брата и сест­ру и, кон­чив свои за­ня­тия в доме, ездит туда еже­днев­но, обе­да­ет с ними и позд­но ве­че­ром воз­вра­ща­ет­ся в город.

По­че­му же всё это? А будто не из­ме­нил­ся! Нет, видно, из­ме­нил­ся и он, и его жизнь идёт куда-то вперёд, как всё на белом свете...

(По И. А. Гон­ча­ро­ву)