Кор­ре­спон­дент. Вы  — рус­ский поэт, пи­шу­щий слож­ные, фи­ло­соф­ские стихи. Труд­но­до­ступ­ные не­под­го­тов­лен­но­му чи­та­те­лю. Я сей­час ста­нов­люсь на точку зре­ния мас­со­во­го чи­та­те­ля, ко­то­ро­му и во­об­ще не до сти­хов, а в эми­гра­ции  — и по­дав­но.

И. А. Брод­ский. Да, здесь боль­ше пи­шу­щих, чем чи­та­ю­щих.

Кор­ре­спон­дент. Так вот, в этой об­ста­нов­ке чи­та­тель­ской инерт­но­сти, с одной сто­ро­ны, и оже­сточённой борь­бы за рус­ско­языч­но­го чи­та­те­ля  — с дру­гой, вы одер­жи­ва­е­те одну бле­стя­щую по­бе­ду за дру­гой. Как вы сами это объ­яс­ня­е­те? Каков ме­ха­низм ва­ше­го успе­ха?

И. А. Брод­ский. Ни­ка­ко­го осо­бен­но­го ме­ха­низ­ма нет. Про­сто, если это дей­стви­тель­но, так ска­зать, успех, то всё объ­яс­ня­ет­ся про­стым фак­том, а <…> тем, что мои со­чи­не­ния, ста­тьи, стихи пе­ча­та­ют­ся в ан­гло­языч­ной прес­се до­воль­но ши­ро­ко. И, ви­ди­мо, не ка­жут­ся не­по­нят­ны­ми. Мно­гое зна­чит хо­ро­ший пе­ре­вод. Мой учи­тель, поэт Давид Са­мой­лов, го­во­рил, что хо­ро­ший пе­ре­вод со­хра­ня­ет семь­де­сят про­цен­тов под­лин­ни­ка. У меня хо­ро­шие пе­ре­вод­чи­ки, и я сам часто по­мо­гаю им. Ко­неч­но, в любом, даже самом со­вер­шен­ном пе­ре­во­де, вещь те­ря­ет.

Кор­ре­спон­дент. Есть во­об­ще поэты, не под­да­ю­щи­е­ся пе­ре­во­ду. Пуш­кин на­при­мер.

И. А. Брод­ский. По­след­ний из пе­ре­во­дов «Ев­ге­ния Оне­ги­на», пе­ре­вод Джон­сто­на,  — от­лич­ный.

Кор­ре­спон­дент. В рифму?

И. А. Брод­ский. Да ещё в какую! Его можно в мест­ной сред­ней школе пре­по­да­вать.

Кор­ре­спон­дент. Кри­ти­ки счи­та­ют, что вы взо­рва­ли тра­ди­ци­он­ный, клас­си­че­ский рус­ский стих, лишив его ос­нов­но­го ат­ри­бу­та  — стро­ки как «еди­ни­цы по­э­зии», и тем при­бли­зи­ли к прозе. Счи­та­е­те ли вы это мне­ние пра­виль­ным?

И. А. Брод­ский. Ни­че­го я рус­ский стих не лишал и ни­че­го в нём не взры­вал. У каж­до­го че­ло­ве­ка своя дик­ция, и у меня, ви­ди­мо, тоже своя. Про при­бли­же­ние к прозе я ни­че­го ска­зать не могу; един­ствен­но, к чему я более или менее все­гда стре­мил­ся, это к ло­гич­но­сти  — хотя бы чисто внеш­ней  — по­э­ти­че­ской речи, к до­го­ва­ри­ва­нию вещей до конца.