Осе­нью 1832 года док­тор Даль, ор­ди­на­тор Санкт-Пе­тер­бург­ско­го во­ен­но-су­хо­пут­но­го гос­пи­та­ля, от­пра­вил­ся к Пуш­ки­ну со <...> кни­гой «Рус­ские сказ­ки», не­дав­но из­дан­ной и вы­звав­шей не­удо­воль­ствие пра­ви­тель­ства, на­шед­ше­го в них по­ли­ти­че­ский умы­сел. Остав­ши­е­ся у кни­го­про­дав­цев эк­зем­пля­ры «Рус­ских ска­зок» были изъ­яты, автор до­пра­ши­вал­ся в Тре­тьем от­де­ле­нии.

Пре­жде Даль не был близ­ко зна­ком с Пуш­ки­ным и те­перь шёл к поэту с по­нят­ным вол­не­ни­ем.

Сам Даль так вспо­ми­на­ет об этой встре­че с Пуш­ки­ным: «Пуш­кин по обык­но­ве­нию сво­е­му за­сы­пал меня мно­же­ством от­ры­воч­ных за­ме­ча­ний, ко­то­рые все шли к делу, по­ка­зы­ва­ли глу­бо­кое чув­ство ис­ти­ны. „Сказ­ка сказ­кой,  — го­во­рил он,  — а язык наш сам по себе, и ему-то нигде нель­зя дать этого рус­ско­го раз­до­лья, как в сказ­ке. А как это сде­лать,  — надо бы сде­лать, чтобы на­учить­ся го­во­рить по-рус­ски и не в сказ­ке… А что за рос­кошь, что за смысл, какой толк в каж­дой по­го­вор­ке нашей! Что за зо­ло­то! А не даётся в руки, нет!“».

Пуш­ки­на по­ра­до­ва­ло со­би­ра­тель­ство Далем на­род­ных слов, по­сло­виц и по­го­во­рок. Позд­нее Даль писал: «Я не про­пу­стил дня, чтобы не за­пи­сать речь, слово, обо­рот на по­пол­не­ние своих за­па­сов». И даль­ше: «Пуш­кин го­ря­чо под­дер­жи­вал это на­прав­ле­ние».

По на­сто­я­нию Пуш­ки­на Даль стал го­то­вить сло­варь жи­во­го ве­ли­ко­рус­ско­го языка, и пер­стень, по­да­рен­ный ему уми­ра­ю­щим Пуш­ки­ным,  — это дру­же­ское на­пут­ствие, бла­го­сло­ве­ние на ве­ли­кий по­двиг.

(По В. И. Стра­ды­мо­ву)