Когда че­ло­ве­че­ский ум на­чи­на­ет му­чить­ся мыс­ля­ми о том, для чего же живут люди, в чём за­клю­ча­ет­ся сча­стье, то перед не­по­сти­жи­мой слож­но­стью этих, ка­за­лось бы, про­стых во­про­сов встаёт в тупик даже самая изощрённая муд­рость. Вы­да­ю­щий­ся не­мец­кий есте­ство­ис­пы­та­тель и гео­граф Алек­сандр Гум­больд сме­нил сытое бла­го­по­лу­чие на тяжёлую жизнь пу­те­ше­ствен­ни­ка. Бо­гат­ство, из­ме­ря­е­мое в ку­пю­рах, он сме­нил на бо­гат­ство кра­сок тро­пи­че­ской при­ро­ды, изощрённому ком­фор­ту пред­почёл пер­во­здан­ную ра­дость от­кры­тий.

Про­чи­тай­те от­ры­вок из его пись­ма, ко­то­рое он из Южной Аме­ри­ки от­пра­вил сво­е­му брату. «Уди­ви­тель­ные рас­те­ния, элек­три­че­ские угри, тигры, бро­не­нос­цы, обе­зья­ны, по­пу­гаи… Мы бе­га­ем как уго­ре­лые, бо­им­ся сойти с ума, если все эти чу­де­са скоро не ис­чер­па­ют­ся! Но ещё пре­крас­нее всех этих от­дель­ных чудес общее впе­чат­ле­ние от этой при­ро­ды  — мо­гу­чей, рос­кош­ной и в то же время лёгкой, весёлой и мяг­кой…» В этом ли­ку­ю­щем воз­гла­се мы ощу­ща­ем бью­щую через край ра­дость, не­воль­но пред­став­ля­ем себе са­мо­заб­вен­ную улыб­ку на лице этого по-на­сто­я­ще­му счаст­ли­во­го че­ло­ве­ка.

Люди, по­доб­ные Гум­боль­ду, часто вос­при­ни­ма­ют­ся окру­жа­ю­щи­ми как чу­да­ки, жизнь ко­то­рых про­ти­во­ре­чит здра­во­му рас­суд­ку. <...> че­ло­век выс­ший смысл видит в куске про­жа­рен­но­го мяса, то ему, ко­неч­но, по­двиг Гум­боль­да по­ка­жет­ся вздор­ным су­ма­сброд­ством. Од­на­ко имена тех, кто по­кор­но слу­жил сво­е­му же­луд­ку, без следа ис­чез­ли во вре­ме­ни, а имена тех, кто про­ла­гал новые пути через дебри не­по­знан­но­го, кто на­хо­дил свет, где пре­жде клу­би­лась тьма, кто не знал покоя, когда дру­гие спали,  — оста­лись в веч­но­сти.

(По ма­те­ри­а­лам средств мас­со­вой ин­фор­ма­ции)