Для «Бло­кад­ной книги» мы пре­жде всего ис­ка­ли днев­ни­ки бло­кад­ни­ков  — они были до­ро­же, чем лич­ные сви­де­тель­ства. Осо­бен­ность лю­бо­го днев­ни­ка  — до­сто­вер­ность; обыч­но автор из­ла­га­ет не про­шлое, а се­го­дняш­нее, он не столь­ко вспо­ми­на­ет, сколь­ко де­лит­ся сво­и­ми вос­по­ми­на­ни­я­ми, со­об­ща­ет но­во­сти, рас­ска­зы­ва­ет то, что про­изо­шло се­год­ня.

Боль­шой тер­рор, ре­прес­сии от­учи­ли пи­тер­цев вести днев­ни­ки. За­ня­тие стало слиш­ком опас­ным. В бло­ка­ду эта есте­ствен­ная по­треб­ность вер­ну­лась с не­ожи­дан­ной силой, люди по­чув­ство­ва­ли себя участ­ни­ка­ми ис­то­рии, <...> за­хо­те­лось со­хра­нить, за­пи­сать не­по­вто­ри­мость про­ис­хо­дя­ще­го. Но было ещё одно об­сто­я­тель­ство: по­яви­лось со­кро­вен­ное ощу­ще­ние ду­хов­ной пищи; уди­ви­тель­но, но днев­ник по­мо­гал вы­жи­вать. Ум­ствен­ная ра­бо­та, ду­хов­ное осмыс­ле­ние под­дер­жи­ва­ли. После пуб­ли­ка­ции «Бло­кад­ной книги» нам стали при­но­сить днев­ни­ки; вдруг ока­за­лось, что, не­смот­ря на все ужасы, стра­да­ния, люди за­пи­сы­ва­ли по­дроб­но­сти своей жизни.

Вот днев­ник глав­но­го ин­же­не­ра Пятой ГЭС, бес­цен­ный имен­но сво­и­ми де­та­ля­ми.

9 ян­ва­ря 1942 года: «Оста­лись без топ­ли­ва боль­ни­цы, гос­пи­та­ли, дома, уголь стал для Ле­нин­гра­да кро­вью, и этой крови всё мень­ше».

14 ян­ва­ря: «Окон­чен мон­таж котла под ан­тра­цит. Нет здо­ро­во­го че­ло­ве­ка, при­год­но­го для руч­ной за­брос­ки в котёл угля».

Я ци­ти­рую лишь от­дель­ные строч­ки из этого за­ме­ча­тель­но­го днев­ни­ка, ко­то­рый вести́ было тоже по­дви­гом…

Каж­дый днев­ник по-сво­е­му пе­ре­даёт тра­ге­дию го­ро­да. В каж­дом днев­ни­ке есть та­лант на­блю­да­тель­но­сти, по­ни­ма­ние того, как дра­го­цен­ны по­дроб­но­сти этой не­ве­ро­ят­ной жизни бло­кад­ных людей.

(По Д. А. Гра­ни­ну)