Дол­жен вам сразу ска­зать, что Лер­мон­тов  — тема во мно­гих от­но­ше­ни­ях труд­ная, если не га­ран­ти­ро­ван­но про­валь­ная, по­то­му что к нему, в от­ли­чие от боль­шин­ства рус­ских клас­си­ков, не­воз­мож­но от­но­сить­ся объ­ек­тив­но. У каж­до­го он свой, каж­дый ду­ма­ет, что по­ни­ма­ет его лучше осталь­ных. По­жа­луй, толь­ко в слу­чае Окуд­жа­вы стал­ки­вал­ся я с таким не­при­ми­ри­мым, соб­ствен­ни­че­ским, глу­бо­ко лич­ным от­но­ше­ни­ем.

И это очень хо­ро­шо, что к нему до сих пор от­но­сят­ся как к жи­во­му. Может быть, это так по­то­му, что и «Герой на­ше­го вре­ме­ни»  — самая живая, на­вер­ное, книга рус­ской прозы.

«Герой», без­услов­но, самая чи­та­е­мая книга из всего школь­но­го на­бо­ра. Труд­но объ­яс­нить при­ро­ду того на­сла­жде­ния, с ко­то­рым мы его чи­та­ем. Но, по­до­зре­ваю, она не­мно­го в том, что перед нами че­ло­век очень мо­ло­дой, чьи за­блуж­де­ния, чьё са­мо­лю­бо­ва­ние, чьё са­мо­мне­ние, чьи ве­ли­кие на­деж­ды так тро­га­тель­ны, что мы смот­рим на них с лёгкой сме­сью вы­со­ко­ме­рия и брезг­ли­во­сти, как смот­рим на соб­ствен­ную юность. Нам до­став­ля­ет на­сла­жде­ние ду­мать, что мы уже пре­одо­ле­ли этот этап, не ждём от жизни <…> и не счи­та­ем себя пу­па­ми земли, да и к жен­щи­нам от­но­сим­ся не­сколь­ко более тер­пи­мо.

Может быть, по­это­му чте­ние Лер­мон­то­ва  — из тех ин­тим­ных на­сла­жде­ний, что и рас­смат­ри­ва­ние соб­ствен­ных под­рост­ко­вых фо­то­гра­фий, ко­то­рые мы очень любим на­еди­не с собой и к ко­то­рым очень не­охот­но до­пус­ка­ем окру­жа­ю­щих. А если до­пус­ка­ем, то они ис­пы­ты­ва­ют, как пра­ви­ло, не­лов­кость. По­это­му всё, что я буду го­во­рить, чрез­вы­чай­но субъ­ек­тив­но и почти на­вер­ня­ка рас­счи­та­но на не­со­гла­сие, но, может быть, имен­но это и ин­те­рес­но.