(1)Му­зы­ка, быть может, самое див­ное со­зда­ние че­ло­ве­ка, его веч­ная за­гад­ка и усла­да. (2)Никто так близ­ко, как му­зы­кант, не со­при­кос­нул­ся с под­со­зна­ни­ем че­ло­ве­че­ским  — той самой не­от­га­дан­ной ма­те­ри­ей и веч­ной тай­ной, что живёт в нас, тре­во­жит и вол­ну­ет.

(3)Люди пла­чут, слу­шая му­зы­ку, пла­чут от со­при­кос­но­ве­ния с чем-то пре­крас­ным, ка­за­лось бы, умолк­нув­шим, на­все­гда утра­чен­ным, пла­чут, жалея себя и то чи­стое, див­ное со­зда­ние в себе, что было за­ду­ма­но при­ро­дой, но в борь­бе за су­ще­ство­ва­ние че­ло­ве­ком же и по­губ­ле­но.

(4)Му­зы­ка воз­вра­ща­ет че­ло­ве­ку всё луч­шее, что в нём есть. (5)Я думаю, что му­зы­ку че­ло­век, может быть, услы­шал рань­ше, чем на­учил­ся го­во­рить. (6)Воз­ни­ка­ет кра­моль­ная мысль, что вна­ча­ле были шум ветра, плеск волн, пенье птиц, ше­лест травы и звон опа­да­ю­щей лист­вы. (7)И толь­ко по­за­им­ство­вав у при­ро­ды звуки, че­ло­век сло­жил из них слово.

(8)Му­зы­ка и при­ро­да  — это самое вер­ное, свя­тое и не­из­мен­ное, что оста­лось с че­ло­ве­ком и не даёт ему окон­ча­тель­но оди­чать. (9)Я имею в виду на­сто­я­щую му­зы­ку, а не ту оглу­ша­ю­щую вак­ха­на­лию, ко­то­рая за­кру­жи­ла че­ло­ве­ка в без­дум­ной дикой пляс­ке, вверг­ла его в какое-то ин­стинк­тив­ное под­ра­жа­ние ре­ву­ще­му зверю, ко­то­ро­му при­ш­ла пора на­пом­нить, от­ку­да мы взя­лись и чей образ и по­до­бие утра­ти­ли.

(10)Впро­чем, Ге­ор­гий Ва­си­лье­вич Сви­ри­дов, так увле­ка­тель­но уме­ю­щий го­во­рить о му­зы­ке и её при­ро­де, утвер­жда­ет, что имен­но эти со­вре­мен­ные груп­пы по­мо­га­ют со­хра­нить из­на­чаль­ную при­ро­ду му­зы­ки, не дают че­ло­ве­че­ству по­те­рять ключ её, что очень важно, ибо утеря этого са­мо­го «ключа» есть пол­ное и окон­ча­тель­ное раз­ру­ше­ние ми­ро­вой гар­мо­нии, без ко­то­рой оно, че­ло­ве­че­ство, как ко­рабль без руля, быст­рень­ко «пойдёт ко дну».

(11)У нас все­гда была и до сих пор име­ет­ся масса людей, ко­то­рая уга­ды­ва­ет за ху­дож­ни­ка ис­то­ки его твор­че­ства: и за­мы­сел объ­яс­нят, и в тайны души его про­ник­нут. (12)Я этого не умею и не хочу де­лать хотя бы по­то­му, что сам в какой-то мере че­ло­век твор­че­ский и не толь­ко объ­яс­нить не могу са­мо­му себе, на­при­мер, при­ро­ду твор­че­ско­го за­мыс­ла, но и по­нять до сих пор не могу, что это такое. (13)Более того, я, может, и при­ми­тив­но, но, ос­но­вы­ва­ясь на со­ро­ка­лет­нем опыте ра­бо­ты в ли­те­ра­ту­ре, пришёл к вы­во­ду, что и от­га­ды­вать сию тайну не надо, по­то­му как, от­га­дав­ши её, что ста­нет де­лать че­ло­век? (14)Кон­чит­ся его во­об­ра­же­ние, и он кон­чит­ся как су­ще­ство твор­че­ское, сде­ла­ет­ся ме­ха­ни­че­ской, за­вод­ной штуч­кой, за­ра­нее зна­ю­щей всё и вся.

(15)Од­на­ко, бу­дучи про­шлой осе­нью в про­вин­ции, глядя на древ­ние по­ло­гие холмы, на зо­ло­тые рос­сий­ские дуб­ра­вы, я от­кры­вал для себя веч­ное. (16)От­сю­да, с этой род­ной земли, унёс в серд­це и со­хра­нил ве­ли­кий ком­по­зи­тор со­вре­мен­но­сти Ге­ор­гий Ва­си­лье­вич Сви­ри­дов тот неж­ный и не­пре­клон­ный звук, ту вы­со­кую ме­ло­дию, что сто­нет, пла­чет, сжи­ма­ет серд­це рус­ское не­изъ­яс­ни­мою тос­кою, очи­сти­тель­ной пе­ча­лью. (17)Мощ­ным хором воз­но­сит­ся ком­по­зи­тор в под­не­бе­сье, на­бат­ным ко­ло­ко­лом зовёт Рос­сию и рус­ский народ  — вы­сто­ять! (18)Вы­пря­мить­ся, как тот лес, та мо­гу­чая тайга под ура­га­на­ми и бу­ря­ми! (19)Вы­пря­мить­ся и вы­сто­ять ради бу­ду­ще­го наших детей и ради со­хра­не­ния того пре­крас­но­го, что на­ко­пи­ли на Земле её ред­кие муд­рые стра­даль­цы, гении че­ло­ве­че­ства, эти веч­ные от­важ­ные стран­ни­ки, так на оди­но­ком челне и про­дол­жа­ю­щие бес­страш­но плыть по жи­тей­ско­му морю.

(По В. П. Аста­фье­ву*)

* Вик­тор Пет­ро­вич Аста­фьев (1924–2001)  — со­вет­ский и рос­сий­ский пи­са­тель, клас­сик оте­че­ствен­ной ли­те­ра­ту­ры, автор рас­ска­зов, по­ве­стей, ро­ма­нов: «Где-то гре­мит война», «Царь-рыба», «Пе­чаль­ный де­тек­тив», «Так хо­чет­ся жить» и др.