(1)«Зна­е­те ли что, гос­по­да! (2)По­ка­мест что, а мы вот как сде­ла­ем: от­пра­вим­тесь-ка все, так как есть, к по­лиц­мей­сте­ру. (3)Он у нас чу­до­тво­рец: ему стоит толь­ко миг­нуть, про­хо­дя мимо рыб­но­го ряда или по­гре­ба, так мы, зна­е­те ли, как за­ку­сим! (4)Да при этой ока­зии и в ви­стиш­ку». (5)По­лиц­мей­стер точно был чу­до­тво­рец: как толь­ко услы­шал он, в чём дело, в ту ж ми­ну­ту клик­нул квар­таль­но­го, бой­ко­го ма­ло­го в ла­ки­ро­ван­ных бот­фор­тах, и, ка­жет­ся, всего два слова шеп­нул ему на ухо да при­ба­вил толь­ко: «по­ни­ма­ешь!», а уж там в дру­гой ком­на­те в про­дол­же­ние того вре­ме­ни, как гости ре­за­ли­ся в вист, по­яви­лись на столе бе­лу­га, осётры, сёмга, икра па­юс­ная, икра све­же­про­соль­ная, селёдки, се­врюж­ки, сыры, копчёные языки и ба­лы­ки.

(6)По­лиц­мей­стер был не­ко­то­рым об­ра­зом отец и бла­го­тво­ри­тель в го­ро­де. (7)Он был среди граж­дан со­вер­шен­но как в род­ной семье, а в лавки и го­сти­ный двор на­ве­ды­вал­ся, как в соб­ствен­ную кла­до­вую.

(8)Во­об­ще, он сидел, как го­во­рит­ся, на своём месте и долж­ность свою по­стиг­нул в со­вер­шен­стве. (9)Труд­но было даже и ре­шить, он ли был со­здан для места или место для него. (10)Дело по­ве­де­но так умно, что он по­лу­чал вдвое боль­ше до­хо­дов про­ти­ву всех своих пред­ше­ствен­ни­ков, а между тем за­слу­жил лю­бовь всего го­ро­да. (11)Купцы пер­вые его очень лю­би­ли, имен­но за то, что не горд. (12)И точно, он кре­стил у них детей, ку­мил­ся с ними и хоть драл под­час с них силь­но, но как-то чрез­вы­чай­но ловко: и по плечу по­треп­лет, и засмеётся, и чаем на­по­ит, по­обе­ща­ет­ся и сам прий­ти по­иг­рать в шашки, рас­спро­сит обо всём: как де­лиш­ки, что и как.

(13)Сло­вом, он успел при­об­ресть со­вер­шен­ную на­род­ность, и мне­ние куп­цов было такое, что Алек­сей Ива­но­вич «хоть оно и возьмёт, но зато уж никак тебя не вы­даст».

(14)За­ме­тив, что за­кус­ка была го­то­ва, по­лиц­мей­стер пред­ло­жил го­стям окон­чить вист после зав­тра­ка, и все пошли в ту ком­на­ту, от­ку­да нёсший­ся запах на­чи­нал при­ят­ным об­ра­зом ще­ко­тать нозд­ри го­стей и куда Со­ба­ке­вич давно за­гля­ды­вал в дверь, на­ме­тив из­да­ли осет­ра, ле­жав­ше­го в сто­рон­ке на боль­шом блюде. (15)Гости, вы­пив­ши по рюмке водки тёмного, олив­ко­во­го цвета, какой бы­ва­ет толь­ко на си­бир­ских про­зрач­ных кам­нях, из ко­то­рых режут на Руси пе­ча­ти, при­сту­пи­ли со всех сто­рон с вил­ка­ми к столу и стали об­на­ру­жи­вать, как го­во­рит­ся, каж­дый свой ха­рак­тер и склон­но­сти, на­ле­гая кто на икру, кто на сёмгу, кто на сыр. (16)Со­ба­ке­вич, оста­вив без вся­ко­го вни­ма­ния все эти ме­ло­чи, при­стро­ил­ся к осет­ру, и, по­ка­мест те пили, раз­го­ва­ри­ва­ли и ели, он в чет­верть часа с не­боль­шим до­е­хал его всего. (17)Когда по­лиц­мей­стер вспом­нил было о нём и, ска­зав­ши: «А ка­ко­во вам, гос­по­да, по­ка­жет­ся вот это про­из­ве­де­нье при­ро­ды?», – подошёл было к нему с вил­кою вме­сте с дру­ги­ми, то уви­дел, что от про­из­ве­де­нья при­ро­ды остал­ся один хвост, а Со­ба­ке­вич при­ши­пил­ся так, как будто и не он, и, по­до­шед­ши к та­рел­ке, ко­то­рая была по­даль­ше про­чих, тыкал вил­кою в какую-то сушёную, ма­лень­кую рыбку.

Н. Го­голь «Мёртвые души», 1842 г.