В Рос­сию пришёл Пуш­кин­ский празд­ник... Время не­умо­ли­мо, но Алек­сандр Сер­ге­е­вич, как и сама Рос­сия, был, есть и будет нашей ду­хов­ной сущ­но­стью на все вре­ме­на. Думаю, что для поэта, жи­ву­ще­го вне вре­ме­ни, не было при­выч­но­го нам по­ня­тия про­шло­го и бу­ду­ще­го: про­шлое жило в нём, в на­сто­я­щем жил он сам, бу­ду­щее про­зре­вал его гений.

Пуш­кин для нас есть сама Рос­сия, сама рус­ская душа  — за­га­доч­ная и не­по­нят­ная. Он искал на­ци­о­наль­ный ха­рак­тер, про­зре­вая бу­ду­щее. В его сти­хо­тво­ре­нии «Стран­ник» уди­ви­тель­ным и не­по­сти­жи­мым об­ра­зом

уга­ды­ва­ет­ся ха­рак­тер Льва Ни­ко­ла­е­ви­ча Тол­сто­го, по­яв­ле­ние ко­то­ро­го Пуш­кин пред­чув­ство­вал. Слу­чай­ность? Сов­па­де­ние? Нет! Это ге­ни­аль­ное про­зре­ние.

Пуш­кин  — яв­ле­ние на­ци­о­наль­ное ми­ро­во­го мас­шта­ба. Языки, судь­бы и ха­рак­те­ры на­ро­дов по­доб­ны рекам, опо­я­сы­ва­ю­щим пла­не­ту. Пуш­кин мог войти в любую из этих рек, не рас­сы­па­ясь по дну мел­кой галь­кой,

а рас­тво­рив­шись в реке, <…> ста­но­вил­ся все­лен­ским по­то­ком. Он ни­ко­гда не был за гра­ни­цей. Но в нём текла ис­пан­ская кровь, когда он жил стра­стью Дон Жуана и муд­ро­стью Ле­по­рел­ло. Вме­сте с Мо­цар­том он слу­шал сле­по­го скри­па­ча в трак­ти­ре в Вене. Стра­дал на пиру во время чумы, охва­тив­шей Ев­ро­пу.

Народ у поэта без­молв­ству­ет. Он без­молв­ству­ет, по­то­му что отдал своё слово, свой язык и ха­рак­тер сво­е­му гению. Хра­нить Пуш­ки­на  — зна­чит со­хра­нять рус­ский народ.

Пуш­кин  — серд­це Рос­сии. И пока бьётся это серд­це, Рос­сия жива и не­по­бе­ди­ма!

(По К.В. Сквор­цо­ву)