(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.

(1)Ве­че­ром мы с охот­ни­ком Ер­мо­ла­ем от­пра­ви­лись на «тягу»… (2)Но, может быть, не все мои чи­та­те­ли знают, что такое тяга. (3)Слу­шай­те же, гос­по­да.

(4)За чет­верть часа до за­хож­де­ния солн­ца, вес­ной, вы вхо­ди­те в рощу с ружьём, без со­ба­ки. (5)Вы отыс­ки­ва­е­те себе место где-ни­будь подле опуш­ки, огля­ды­ва­е­тесь, осмат­ри­ва­е­те пи­стон, пе­ре­ми­ги­ва­е­тесь с то­ва­ри­щем. (6)Чет­верть часа про­шло. (7)Солн­це село, но в лесу ещё свет­ло; воз­дух чист и про­зра­чен; птицы болт­ли­во ле­пе­чут; мо­ло­дая трава бле­стит весёлым блес­ком изу­мру­да… вы ждёте. (8)Внут­рен­ность леса по­сте­пен­но тем­не­ет; алый свет ве­чер­ней зари мед­лен­но сколь­зит по кор­ням и ство­лам де­ре­вьев, под­ни­ма­ет­ся всё выше и выше, пе­ре­хо­дит от ниж­них, почти ещё голых веток к не­по­движ­ным, за­сы­па­ю­щим вер­хуш­кам… (9)Вот и самые вер­хуш­ки по­туск­не­ли; ру­мя­ное небо си­не­ет. (10)Лес­ной запах уси­ли­ва­ет­ся, слег­ка по­ве­я­ло тёплой сы­ро­стью; вле­тев­ший ветер около вас за­ми­ра­ет. (11)Птицы за­сы­па­ют – не все вдруг – по по­ро­дам: вот за­тих­ли зяб­ли­ки, через не­сколь­ко мгно­ве­ний ма­ли­нов­ки, за ними ов­сян­ки. (12)В лесу всё тем­ней да тем­ней. (13)Де­ре­вья сли­ва­ют­ся в боль­шие чер­не­ю­щие массы; на синем небе робко вы­сту­па­ют пер­вые звёздоч­ки. (14)Все птицы спят. (15)Го­ри­хвост­ки, ма­лень­кие дятлы одни ещё сон­ли­во по­сви­сты­ва­ют… (16)Вот и они умолк­ли. (17)Вот ещё раз про­зве­нел над вами звон­кий голос пе­ноч­ки; где-то пе­чаль­но про­кри­ча­ла ивол­га, со­ло­вей щёлкнул в пер­вый раз. (18)Серд­це ваше то­мит­ся ожи­да­ньем, и вдруг – но одни охот­ни­ки пой­мут меня, – вдруг в глу­бо­кой ти­ши­не раздаётся осо­бо­го рода кар­ка­нье и ши­пе­нье, слы­шит­ся мер­ный взмах про­вор­ных крыл – и вальд­шнеп, кра­си­во на­кло­нив свой длин­ный клюв, плав­но вы­ле­та­ет из-за тёмной берёзы нав­стре­чу ва­ше­му вы­стре­лу. (19)Вот что зна­чит «сто­ять на тяге».

И. Тур­ге­нев. «Ер­мо­лай и мель­ни­чи­ха», 1847 г.