(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.

(1)Виль­гельм кон­чил с от­ли­чи­ем пан­си­он. (2)Он при­е­хал домой из Верро из­ряд­но вы­тя­нув­ший­ся, ходил по парку, читал Шил­ле­ра и мол­чал за­га­доч­но. (3)Усти­нья Яко­влев­на ви­де­ла, как, читая стихи, он обо­ра­чи­вал­ся быст­ро и, когда ни­ко­го кру­гом не было, при­жи­мал пла­ток к гла­зам. (4)Усти­нья Яко­влев­на не­за­мет­но для самой себя под­кла­ды­ва­ла потом ему за обе­дом кусок по­луч­ше. (5)Виль­гельм был уже боль­шой, ему шёл че­тыр­на­дца­тый год, и Усти­нья Яко­влев­на чув­ство­ва­ла, что нужно с ним что-то сде­лать. (6)Со­брал­ся совет. (7)При­е­хал к

ней в Пав­ловск мо­ло­дой кузен Аль­брехт, за­тя­ну­тый в гвар­дей­ские ло­си­ны, при­бы­ла тётка Брейт­копф, и был при­глашён ма­лень­кий седой ста­ри­чок, друг семьи, барон Ни­ко­лаи. (8)Ста­ри­чок был со­всем дрях­лый и нюхал фла­кон­чик с солью. (9)Кроме того, он был сластёна и то и дело гло­тал из ста­рин­ной бон­бо­ньер­ки ле­де­нец. (10)Это очень раз­вле­ка­ло его, и он с тру­дом мог со­сре­до­то­чить­ся. (11)Впро­чем, он вёл себя с боль­шим до­сто­ин­ством и толь­ко из­ред­ка путал имена и со­бы­тия.

(12)– Куда опре­де­лить Виль­гель­ма? – Усти­нья Яко­влев­на с не­ко­то­рым стра­хом смот­ре­ла на совет.

(13)– Виль­гель­ма? – пе­ре­спро­сил ста­ри­чок очень веж­ли­во. –

(14)Это Виль­гель­ма опре­де­лить? – и по­ню­хал фла­кон­чик.

(15)– Да, Виль­гель­ма, – ска­за­ла с тос­кою Усти­нья Яко­влев­на.

(16)Все мол­ча­ли.

(17)– В во­ен­ную служ­бу, в кор­пус, – ска­зал вдруг барон не­обы­чай­но твёрдо. – (18)Виль­гель­ма в во­ен­ную служ­бу.

(19)Аль­брехт чуть-чуть со­щу­рил­ся и ска­зал:

(20)– Но у Виль­гель­ма, ка­жет­ся, нет рас­по­ло­же­ния к во­ен­ной служ­бе.

(21)Усти­нье Яко­влев­не по­чу­ди­лось, что кузен го­во­рит не:

много свы­со­ка.

(22)– Во­ен­ная служ­ба для мо­ло­дых людей – это всё, – веско ска­зал барон, – хотя я сам ни­ко­гда не был во­ен­ным... (23)Его надо за­чис­лить в кор­пус.

(24)Он до­стал бон­бо­ньер­ку и за­со­сал ле­ден­чик.

(25)В это время Устинь­ка-Ма­лень­кая вбе­жа­ла к Виль­гель­му.

(26)– Виля, – ска­за­ла она, блед­нея, – иди по­слу­шай, там о тебе го­во­рят.

(27)Виля по­смот­рел на неё рас­се­ян­но. (28)Он уже два дня шеп­тал­ся с Сень­кой, дво­ро­вым маль­чиш­кой, по тёмным углам. (29)Днём он много писал что-то в тет­рад­ку, был мол­ча­лив и та­ин­ствен.

(30)– Обо мне?

(31)– Да, – за­шеп­та­ла Устинь­ка, ши­ро­ко рас­крыв глаза, – они хотят тебя от­дать на войну или в кор­пус.

(32)Виля вско­чил.

(33)– Ты зна­ешь на­вер­ное? – спро­сил он шёпотом.

(34)– Я толь­ко что слы­ша­ла, как барон ска­зал, что тебя нужно от­пра­вить на во­ен­ную служ­бу в кор­пус.

(35)– Хо­ро­шо, – ска­зал Виль­гельм, блед­ный и ре­ши­тель­ный, – ты мо­жешь идти.

(36)Он опять засел за тет­рад­ку и боль­ше не об­ра­щал на Устинь­ку ни­ка­ко­го вни­ма­ния.

(37)Совет про­дол­жал­ся.

(38)– У него ред­кие спо­соб­но­сти, – го­во­ри­ла, вол­ну­ясь, Усти­нья Яко­влев­на, – он рас­по­ло­жен к сти­хам, и потом, я думаю,

что во­ен­ная служ­ба ему не по­дойдёт.

(39)– Ах, к сти­хам, – ска­зал барон. – (40)Да, стихи – это уже дру­гое дело.

(41)Он по­мол­чал и до­ба­вил, глядя на тётку Брейт­копф:

(42)– Стихи – это ли­те­ра­ту­ра.

(43)Тётка Брейт­копф ска­за­ла мед­лен­но и от­че­ка­ни­вая каж­дое слово:

(44)– Он дол­жен по­сту­пить в Лицею.

(45)– Но ведь это, ка­жет­ся, во Фран­ции – Lycee1, – ска­зал барон рас­се­ян­но.

(46)– Нет, барон, это в Рос­сии, – с не­го­до­ва­ни­ем от­ре­за­ла тётка Брейт­копф, – это в Рос­сии, в Сар­ском Село, пол­ча­са ходь­бы от­сю­да. (47)Это будет бла­го­род­ное за­ве­де­ние. (48)Там долж­ны, ка­жет­ся, вос­пи­ты­вать­ся, – и тётка сде­ла­ла тор­же­ству­ю­щий жест в сто­ро­ну ба­ро­на, – ве­ли­кие кня­зья.

(49)– Пре­крас­но, – ска­зал барон ре­ши­тель­но, – он по­сту­па­ет в Lycee.

(50)Усти­нья Яко­влев­на по­ду­ма­ла:

(51)«Ах, какая пре­крас­ная мысль! (52)Это так близ­ко».

(53)Тётка при­от­кры­ла дверь и по­зва­ла:

(54)– Виль­гельм!

(55)Виль­гельм вошёл, смот­ря на всех стран­ным взгля­дом.

(56)– Будь вни­ма­те­лен, Виль­гельм, – тор­же­ствен­но ска­за­ла тётка Брейт­копф. (57)– Мы ре­ши­ли сей­час, что ты по­сту­пишь в Лицею. (58)Эта Лицея от­кры­ва­ет­ся со­всем не­да­ле­ко – в Цар­ском Селе. (59)Там тебя будут учить всему – и сти­хам тоже. (60)Там у тебя будут то­ва­ри­щи.

(61)Виль­гельм стоял как вко­пан­ный.

(62)– Барон Иоан­ни­кий Фёдо­ро­вич был так добр, что со­гла­сил­ся сам от­вез­ти тебя к ми­ни­стру.

(63)Барон пе­ре­стал со­сать ле­де­нец и с ин­те­ре­сом по­смот­рел на тётку.

(64)Тогда Виль­гельм, не го­во­ря ни слова, дви­нул­ся вон из ком­на­ты.

(65)– Что это с ним? – изу­ми­лась тётка.

(66)– Он рас­стро­ен, бед­ный маль­чик, – вздох­ну­ла Усти­нья Яко­влев­на.

(67)Виль­гельм не был рас­стро­ен. (68)Про­сто на эту ночь у него с Сень­кой был на­зна­чен побег в город Верро. (69)В го­ро­де Верро ждала его Мин­хен, дочка его по­чтен­но­го та­мош­не­го на­став­ни­ка. (70)Ей было всего две­на­дцать лет. (71)Виль­гельм перед отъ­ез­дом обе­щал, что по­хи­тит её из от­че­го дома и тайно с

ней об­вен­ча­ет­ся. (72)Сень­ка будет его со­про­вож­дать, а потом, когда они по­же­нят­ся, все втроём будут жить в какой-ни­будь хи­жи­не, вроде швей­цар­ско­го до­ми­ка, со­би­рать каж­дый день цветы и зем­ля­ни­ку и будут счаст­ли­вы.

¹ Лицей (франц.)

Ю. Ты­ня­нов. «Кюхля», 1925 г.