(1)Я стал поды­мать­ся на Без­об­дал, гору, от­де­ля­ю­щую Гру­зию от древ­ней Ар­ме­нии. (2)Че­ло­век мой со вьюч­ны­ми ло­ша­дь­ми от меня от­стал. (3)Я ехал один в цве­ту­щей пу­сты­не, окружённой из­да­ли го­ра­ми. (4)Про­шло более шести часов, и я начал удив­лять­ся про­стран­ству пе­ре­хо­да. (5)Я уви­дел в сто­ро­не груды кам­ней, по­хо­жие на сакли, и от­пра­вил­ся к ним. (6)В самом деле, я при­е­хал в ар­мян­скую де­рев­ню. (7)От­дох­нув не­сколь­ко минут, я пу­стил­ся далее и на вы­со­ком бе­ре­гу реки уви­дел про­тив себя кре­пость Гер­ге­ры. (8)Три по­то­ка с шумом и пеной низ­вер­га­лись с вы­со­ко­го бе­ре­га. (9)Я пе­ре­ехал через реку.

(10)Два вола, впряжённые в арбу, поды­ма­лись по кру­той до­ро­ге. (11)Не­сколь­ко гру­зин со­про­вож­да­ли арбу. (12)«От­ку­да вы?» – спро­сил я их. (13)«Из Те­ге­ра­на». – (14)«Что вы везёте?» – (15)«Гри­бо­еда». (16)Это было тело уби­то­го Гри­бо­едо­ва, ко­то­рое пре­про­вож­да­ли в Ти­флис. (17)Не думал я встре­тить уже когда-ни­будь на­ше­го Гри­бо­едо­ва!

(18)Я рас­стал­ся с ним в про­шлом году, в Пе­тер­бур­ге, пред отъ­ез­дом его в Пер­сию. (19)Он был пе­ча­лен и имел стран­ные пред­чув­ствия. (20)Я было хотел его успо­ко­ить; он мне ска­зал:(21)«Вы ещё не зна­е­те этих людей - вы уви­ди­те, что дело дойдёт до ножей». (22)Он по­ла­гал, что при­чи­ною кро­во­про­ли­тия будет смерть шаха и меж­до­усо­би­ца его се­ми­де­ся­ти сы­но­вей. (23)Но пре­ста­ре­лый шах еще жив, а про­ро­че­ские слова Гри­бо­едо­ва сбы­лись. (24)Он погиб под кин­жа­ла­ми пер­си­ян, жерт­вой же­сто­ко­сти и ве­ро­лом­ства. (25)Обез­об­ра­жен­ный труп его, быв­ший три дня иг­ра­ли­щем те­ге­ран­ской черни, узнан был толь­ко по руке, не­ко­гда про­стре­лен­ной пи­сто­лет­ною пулей.

(26)Я по­зна­ко­мил­ся с Гри­бо­едо­вым в 1817 году. (27)Его ме­лан­хо­ли­че­ский ха­рак­тер, его озлоблённый ум, его доб­ро­ду­шие, самые сла­бо­сти и по­ро­ки, не­из­беж­ные спут­ни­ки че­ло­ве­че­ства, – всё в нём было не­обык­но­вен­но при­вле­ка­тель­но. (28)Рождённый с че­сто­лю­би­ем, рав­ным его да­ро­ва­ни­ям, долго он был опу­тан се­тя­ми ме­лоч­ных нужд и не­из­вест­но­сти.

(29)Спо­соб­но­сти че­ло­ве­ка го­су­дар­ствен­но­го оста­ва­лись без упо­треб­ле­ния; та­лант поэта был не при­знан; даже его хо­лод­ная и бле­стя­щая храб­рость оста­ва­лась не­ко­то­рое время в по­до­зре­нии. (30)Не­сколь­ко дру­зей знали ему цену и ви­де­ли улыб­ку не­до­вер­чи­во­сти, эту глу­пую не­снос­ную улыб­ку, когда слу­ча­лось им го­во­рить о нем как о че­ло­ве­ке не­обык­но­вен­ном. (31)Люди верят толь­ко славе и не по­ни­ма­ют, что между ими может на­хо­дить­ся какой-ни­будь На­по­ле­он, не пред­во­ди­тель­ство­вав­ший ни одною егер­скою ротою, или дру­гой Де­карт, не на­пе­ча­тав­ший ни одной строч­ки в «Мос­ков­ском те­ле­гра­фе». (32)Впро­чем, ува­же­ние наше к славе про­ис­хо­дит, может быть, от са­мо­лю­бия: в со­став славы вхо­дит ведь и наш голос.

(33)Жизнь Гри­бо­едо­ва была за­тем­не­на не­ко­то­ры­ми об­ла­ка­ми­след­ствие пыл­ких стра­стей и мо­гу­чих об­сто­я­тельств. (34)Он по­чув­ство­вал не­об­хо­ди­мость рас­честь­ся еди­нож­ды на­все­гда со своею мо­ло­до­стию и круто по­во­ро­тить свою жизнь. (35)Он про­стил­ся с Пе­тер­бур­гом и с празд­ной рас­се­ян­но­стью, уехал в Гру­зию, где про­был во­семь лет в уединённых, не­усып­ных за­ня­ти­ях. (36)Воз­вра­ще­ние его в Моск­ву в 1824 году было пе­ре­во­ро­том в его судь­бе и на­ча­лом бес­пре­рыв­ных успе­хов. (37)Его ру­ко­пис­ная ко­ме­дия «Горе от ума» про­из­ве­ла не­опи­сан­ное дей­ствие и вдруг по­ста­ви­ла его на­ря­ду с пер­вы­ми на­ши­ми по­эта­ми. (38)Не­сколь­ко вре­ме­ни потом со­вер­шен­ное зна­ние того края, где на­чи­на­лась война, от­кры­ло ему новое по­при­ще; он на­зна­чен был по­слан­ни­ком. (39)При­е­хав в Гру­зию, же­нил­ся он на той, ко­то­рую любил… (40)Не знаю ни­че­го за­вид­нее по­след­них годов бур­ной его жизни. (41)Самая смерть, по­стиг­шая его по­сре­ди сме­ло­го, не­рав­но­го боя, не имела для Гри­бо­едо­ва ни­че­го ужас­но­го, ни­че­го то­ми­тель­но­го. (42)Она была мгно­вен­на и пре­крас­на.

(43)Как жаль, что Гри­бо­едов не оста­вил своих за­пи­сок! (44)На­пи­сать его био­гра­фию было бы делом его дру­зей; но за­ме­ча­тель­ные люди ис­че­за­ют у нас, не остав­ляя по себе сле­дов. (45)Мы ле­ни­вы и не­лю­бо­пыт­ны…

А. Пуш­кин «Пу­те­ше­ствие в Арз­рум во время по­хо­да 1829 года», 1835 г.

(1)Я стал поды­мать­ся на Без­об­дал, гору, от­де­ля­ю­щую Гру­зию от древ­ней Ар­ме­нии. (2)Че­ло­век мой со вьюч­ны­ми ло­ша­дь­ми от меня от­стал. (3)Я ехал один в цве­ту­щей пу­сты­не, окружённой из­да­ли го­ра­ми. (4)Про­шло более шести часов, и я начал удив­лять­ся про­стран­ству пе­ре­хо­да. (5)Я уви­дел в сто­ро­не груды кам­ней, по­хо­жие на сакли, и от­пра­вил­ся к ним. (6)В самом деле, я при­е­хал в ар­мян­скую де­рев­ню. (7)От­дох­нув не­сколь­ко минут, я пу­стил­ся далее и на вы­со­ком бе­ре­гу реки уви­дел про­тив себя кре­пость Гер­ге­ры. (8)Три по­то­ка с шумом и пеной низ­вер­га­лись с вы­со­ко­го бе­ре­га. (9)Я пе­ре­ехал через реку.

(10)Два вола, впряжённые в арбу, поды­ма­лись по кру­той до­ро­ге. (11)Не­сколь­ко гру­зин со­про­вож­да­ли арбу. (12)«От­ку­да вы?» – спро­сил я их. (13)«Из Те­ге­ра­на». – (14)«Что вы везёте?» – (15)«Гри­бо­еда». (16)Это было тело уби­то­го Гри­бо­едо­ва, ко­то­рое пре­про­вож­да­ли в Ти­флис. (17)Не думал я встре­тить уже когда-ни­будь на­ше­го Гри­бо­едо­ва!

(18)Я рас­стал­ся с ним в про­шлом году, в Пе­тер­бур­ге, пред отъ­ез­дом его в Пер­сию. (19)Он был пе­ча­лен и имел стран­ные пред­чув­ствия. (20)Я было хотел его успо­ко­ить; он мне ска­зал:(21)«Вы ещё не зна­е­те этих людей - вы уви­ди­те, что дело дойдёт до ножей». (22)Он по­ла­гал, что при­чи­ною кро­во­про­ли­тия будет смерть шаха и меж­до­усо­би­ца его се­ми­де­ся­ти сы­но­вей. (23)Но пре­ста­ре­лый шах еще жив, а про­ро­че­ские слова Гри­бо­едо­ва сбы­лись. (24)Он погиб под кин­жа­ла­ми пер­си­ян, жерт­вой же­сто­ко­сти и ве­ро­лом­ства. (25)Обез­об­ра­жен­ный труп его, быв­ший три дня иг­ра­ли­щем те­ге­ран­ской черни, узнан был толь­ко по руке, не­ко­гда про­стре­лен­ной пи­сто­лет­ною пулей.

(26)Я по­зна­ко­мил­ся с Гри­бо­едо­вым в 1817 году. (27)Его ме­лан­хо­ли­че­ский ха­рак­тер, его озлоблённый ум, его доб­ро­ду­шие, самые сла­бо­сти и по­ро­ки, не­из­беж­ные спут­ни­ки че­ло­ве­че­ства, – всё в нём было не­обык­но­вен­но при­вле­ка­тель­но. (28)Рождённый с че­сто­лю­би­ем, рав­ным его да­ро­ва­ни­ям, долго он был опу­тан се­тя­ми ме­лоч­ных нужд и не­из­вест­но­сти.

(29)Спо­соб­но­сти че­ло­ве­ка го­су­дар­ствен­но­го оста­ва­лись без упо­треб­ле­ния; та­лант поэта был не при­знан; даже его хо­лод­ная и бле­стя­щая храб­рость оста­ва­лась не­ко­то­рое время в по­до­зре­нии. (30)Не­сколь­ко дру­зей знали ему цену и ви­де­ли улыб­ку не­до­вер­чи­во­сти, эту глу­пую не­снос­ную улыб­ку, когда слу­ча­лось им го­во­рить о нем как о че­ло­ве­ке не­обык­но­вен­ном. (31)Люди верят толь­ко славе и не по­ни­ма­ют, что между ими может на­хо­дить­ся какой-ни­будь На­по­ле­он, не пред­во­ди­тель­ство­вав­ший ни одною егер­скою ротою, или дру­гой Де­карт, не на­пе­ча­тав­ший ни одной строч­ки в «Мос­ков­ском те­ле­гра­фе». (32)Впро­чем, ува­же­ние наше к славе про­ис­хо­дит, может быть, от са­мо­лю­бия: в со­став славы вхо­дит ведь и наш голос.

(33)Жизнь Гри­бо­едо­ва была за­тем­не­на не­ко­то­ры­ми об­ла­ка­ми­след­ствие пыл­ких стра­стей и мо­гу­чих об­сто­я­тельств. (34)Он по­чув­ство­вал не­об­хо­ди­мость рас­честь­ся еди­нож­ды на­все­гда со своею мо­ло­до­стию и круто по­во­ро­тить свою жизнь. (35)Он про­стил­ся с Пе­тер­бур­гом и с празд­ной рас­се­ян­но­стью, уехал в Гру­зию, где про­был во­семь лет в уединённых, не­усып­ных за­ня­ти­ях. (36)Воз­вра­ще­ние его в Моск­ву в 1824 году было пе­ре­во­ро­том в его судь­бе и на­ча­лом бес­пре­рыв­ных успе­хов. (37)Его ру­ко­пис­ная ко­ме­дия «Горе от ума» про­из­ве­ла не­опи­сан­ное дей­ствие и вдруг по­ста­ви­ла его на­ря­ду с пер­вы­ми на­ши­ми по­эта­ми. (38)Не­сколь­ко вре­ме­ни потом со­вер­шен­ное зна­ние того края, где на­чи­на­лась война, от­кры­ло ему новое по­при­ще; он на­зна­чен был по­слан­ни­ком. (39)При­е­хав в Гру­зию, же­нил­ся он на той, ко­то­рую любил… (40)Не знаю ни­че­го за­вид­нее по­след­них годов бур­ной его жизни. (41)Самая смерть, по­стиг­шая его по­сре­ди сме­ло­го, не­рав­но­го боя, не имела для Гри­бо­едо­ва ни­че­го ужас­но­го, ни­че­го то­ми­тель­но­го. (42)Она была мгно­вен­на и пре­крас­на.

(43)Как жаль, что Гри­бо­едов не оста­вил своих за­пи­сок! (44)На­пи­сать его био­гра­фию было бы делом его дру­зей; но за­ме­ча­тель­ные люди ис­че­за­ют у нас, не остав­ляя по себе сле­дов. (45)Мы ле­ни­вы и не­лю­бо­пыт­ны…

А. Пуш­кин «Пу­те­ше­ствие в Арз­рум во время по­хо­да 1829 года», 1835 г.

(1)Я стал поды­мать­ся на Без­об­дал, гору, от­де­ля­ю­щую Гру­зию от древ­ней Ар­ме­нии. (2)Че­ло­век мой со вьюч­ны­ми ло­ша­дь­ми от меня от­стал. (3)Я ехал один в цве­ту­щей пу­сты­не, окружённой из­да­ли го­ра­ми. (4)Про­шло более шести часов, и я начал удив­лять­ся про­стран­ству пе­ре­хо­да. (5)Я уви­дел в сто­ро­не груды кам­ней, по­хо­жие на сакли, и от­пра­вил­ся к ним. (6)В самом деле, я при­е­хал в ар­мян­скую де­рев­ню. (7)От­дох­нув не­сколь­ко минут, я пу­стил­ся далее и на вы­со­ком бе­ре­гу реки уви­дел про­тив себя кре­пость Гер­ге­ры. (8)Три по­то­ка с шумом и пеной низ­вер­га­лись с вы­со­ко­го бе­ре­га. (9)Я пе­ре­ехал через реку.

(10)Два вола, впряжённые в арбу, поды­ма­лись по кру­той до­ро­ге. (11)Не­сколь­ко гру­зин со­про­вож­да­ли арбу. (12)«От­ку­да вы?» – спро­сил я их. (13)«Из Те­ге­ра­на». – (14)«Что вы везёте?» – (15)«Гри­бо­еда». (16)Это было тело уби­то­го Гри­бо­едо­ва, ко­то­рое пре­про­вож­да­ли в Ти­флис. (17)Не думал я встре­тить уже когда-ни­будь на­ше­го Гри­бо­едо­ва!

(18)Я рас­стал­ся с ним в про­шлом году, в Пе­тер­бур­ге, пред отъ­ез­дом его в Пер­сию. (19)Он был пе­ча­лен и имел стран­ные пред­чув­ствия. (20)Я было хотел его успо­ко­ить; он мне ска­зал:(21)«Вы ещё не зна­е­те этих людей - вы уви­ди­те, что дело дойдёт до ножей». (22)Он по­ла­гал, что при­чи­ною кро­во­про­ли­тия будет смерть шаха и меж­до­усо­би­ца его се­ми­де­ся­ти сы­но­вей. (23)Но пре­ста­ре­лый шах еще жив, а про­ро­че­ские слова Гри­бо­едо­ва сбы­лись. (24)Он погиб под кин­жа­ла­ми пер­си­ян, жерт­вой же­сто­ко­сти и ве­ро­лом­ства. (25)Обез­об­ра­жен­ный труп его, быв­ший три дня иг­ра­ли­щем те­ге­ран­ской черни, узнан был толь­ко по руке, не­ко­гда про­стре­лен­ной пи­сто­лет­ною пулей.

(26)Я по­зна­ко­мил­ся с Гри­бо­едо­вым в 1817 году. (27)Его ме­лан­хо­ли­че­ский ха­рак­тер, его озлоблённый ум, его доб­ро­ду­шие, самые сла­бо­сти и по­ро­ки, не­из­беж­ные спут­ни­ки че­ло­ве­че­ства, – всё в нём было не­обык­но­вен­но при­вле­ка­тель­но. (28)Рождённый с че­сто­лю­би­ем, рав­ным его да­ро­ва­ни­ям, долго он был опу­тан се­тя­ми ме­лоч­ных нужд и не­из­вест­но­сти.

(29)Спо­соб­но­сти че­ло­ве­ка го­су­дар­ствен­но­го оста­ва­лись без упо­треб­ле­ния; та­лант поэта был не при­знан; даже его хо­лод­ная и бле­стя­щая храб­рость оста­ва­лась не­ко­то­рое время в по­до­зре­нии. (30)Не­сколь­ко дру­зей знали ему цену и ви­де­ли улыб­ку не­до­вер­чи­во­сти, эту глу­пую не­снос­ную улыб­ку, когда слу­ча­лось им го­во­рить о нем как о че­ло­ве­ке не­обык­но­вен­ном. (31)Люди верят толь­ко славе и не по­ни­ма­ют, что между ими может на­хо­дить­ся какой-ни­будь На­по­ле­он, не пред­во­ди­тель­ство­вав­ший ни одною егер­скою ротою, или дру­гой Де­карт, не на­пе­ча­тав­ший ни одной строч­ки в «Мос­ков­ском те­ле­гра­фе». (32)Впро­чем, ува­же­ние наше к славе про­ис­хо­дит, может быть, от са­мо­лю­бия: в со­став славы вхо­дит ведь и наш голос.

(33)Жизнь Гри­бо­едо­ва была за­тем­не­на не­ко­то­ры­ми об­ла­ка­ми­след­ствие пыл­ких стра­стей и мо­гу­чих об­сто­я­тельств. (34)Он по­чув­ство­вал не­об­хо­ди­мость рас­честь­ся еди­нож­ды на­все­гда со своею мо­ло­до­стию и круто по­во­ро­тить свою жизнь. (35)Он про­стил­ся с Пе­тер­бур­гом и с празд­ной рас­се­ян­но­стью, уехал в Гру­зию, где про­был во­семь лет в уединённых, не­усып­ных за­ня­ти­ях. (36)Воз­вра­ще­ние его в Моск­ву в 1824 году было пе­ре­во­ро­том в его судь­бе и на­ча­лом бес­пре­рыв­ных успе­хов. (37)Его ру­ко­пис­ная ко­ме­дия «Горе от ума» про­из­ве­ла не­опи­сан­ное дей­ствие и вдруг по­ста­ви­ла его на­ря­ду с пер­вы­ми на­ши­ми по­эта­ми. (38)Не­сколь­ко вре­ме­ни потом со­вер­шен­ное зна­ние того края, где на­чи­на­лась война, от­кры­ло ему новое по­при­ще; он на­зна­чен был по­слан­ни­ком. (39)При­е­хав в Гру­зию, же­нил­ся он на той, ко­то­рую любил… (40)Не знаю ни­че­го за­вид­нее по­след­них годов бур­ной его жизни. (41)Самая смерть, по­стиг­шая его по­сре­ди сме­ло­го, не­рав­но­го боя, не имела для Гри­бо­едо­ва ни­че­го ужас­но­го, ни­че­го то­ми­тель­но­го. (42)Она была мгно­вен­на и пре­крас­на.

(43)Как жаль, что Гри­бо­едов не оста­вил своих за­пи­сок! (44)На­пи­сать его био­гра­фию было бы делом его дру­зей; но за­ме­ча­тель­ные люди ис­че­за­ют у нас, не остав­ляя по себе сле­дов. (45)Мы ле­ни­вы и не­лю­бо­пыт­ны…

А. Пуш­кин «Пу­те­ше­ствие в Арз­рум во время по­хо­да 1829 года», 1835 г.

(1)Я стал поды­мать­ся на Без­об­дал, гору, от­де­ля­ю­щую Гру­зию от древ­ней Ар­ме­нии. (2)Че­ло­век мой со вьюч­ны­ми ло­ша­дь­ми от меня от­стал. (3)Я ехал один в цве­ту­щей пу­сты­не, окружённой из­да­ли го­ра­ми. (4)Про­шло более шести часов, и я начал удив­лять­ся про­стран­ству пе­ре­хо­да. (5)Я уви­дел в сто­ро­не груды кам­ней, по­хо­жие на сакли, и от­пра­вил­ся к ним. (6)В самом деле, я при­е­хал в ар­мян­скую де­рев­ню. (7)От­дох­нув не­сколь­ко минут, я пу­стил­ся далее и на вы­со­ком бе­ре­гу реки уви­дел про­тив себя кре­пость Гер­ге­ры. (8)Три по­то­ка с шумом и пеной низ­вер­га­лись с вы­со­ко­го бе­ре­га. (9)Я пе­ре­ехал через реку.

(10)Два вола, впряжённые в арбу, поды­ма­лись по кру­той до­ро­ге. (11)Не­сколь­ко гру­зин со­про­вож­да­ли арбу. (12)«От­ку­да вы?» – спро­сил я их. (13)«Из Те­ге­ра­на». – (14)«Что вы везёте?» – (15)«Гри­бо­еда». (16)Это было тело уби­то­го Гри­бо­едо­ва, ко­то­рое пре­про­вож­да­ли в Ти­флис. (17)Не думал я встре­тить уже когда-ни­будь на­ше­го Гри­бо­едо­ва!

(18)Я рас­стал­ся с ним в про­шлом году, в Пе­тер­бур­ге, пред отъ­ез­дом его в Пер­сию. (19)Он был пе­ча­лен и имел стран­ные пред­чув­ствия. (20)Я было хотел его успо­ко­ить; он мне ска­зал:(21)«Вы ещё не зна­е­те этих людей - вы уви­ди­те, что дело дойдёт до ножей». (22)Он по­ла­гал, что при­чи­ною кро­во­про­ли­тия будет смерть шаха и меж­до­усо­би­ца его се­ми­де­ся­ти сы­но­вей. (23)Но пре­ста­ре­лый шах еще жив, а про­ро­че­ские слова Гри­бо­едо­ва сбы­лись. (24)Он погиб под кин­жа­ла­ми пер­си­ян, жерт­вой же­сто­ко­сти и ве­ро­лом­ства. (25)Обез­об­ра­жен­ный труп его, быв­ший три дня иг­ра­ли­щем те­ге­ран­ской черни, узнан был толь­ко по руке, не­ко­гда про­стре­лен­ной пи­сто­лет­ною пулей.

(26)Я по­зна­ко­мил­ся с Гри­бо­едо­вым в 1817 году. (27)Его ме­лан­хо­ли­че­ский ха­рак­тер, его озлоблённый ум, его доб­ро­ду­шие, самые сла­бо­сти и по­ро­ки, не­из­беж­ные спут­ни­ки че­ло­ве­че­ства, – всё в нём было не­обык­но­вен­но при­вле­ка­тель­но. (28)Рождённый с че­сто­лю­би­ем, рав­ным его да­ро­ва­ни­ям, долго он был опу­тан се­тя­ми ме­лоч­ных нужд и не­из­вест­но­сти.

(29)Спо­соб­но­сти че­ло­ве­ка го­су­дар­ствен­но­го оста­ва­лись без упо­треб­ле­ния; та­лант поэта был не при­знан; даже его хо­лод­ная и бле­стя­щая храб­рость оста­ва­лась не­ко­то­рое время в по­до­зре­нии. (30)Не­сколь­ко дру­зей знали ему цену и ви­де­ли улыб­ку не­до­вер­чи­во­сти, эту глу­пую не­снос­ную улыб­ку, когда слу­ча­лось им го­во­рить о нем как о че­ло­ве­ке не­обык­но­вен­ном. (31)Люди верят толь­ко славе и не по­ни­ма­ют, что между ими может на­хо­дить­ся какой-ни­будь На­по­ле­он, не пред­во­ди­тель­ство­вав­ший ни одною егер­скою ротою, или дру­гой Де­карт, не на­пе­ча­тав­ший ни одной строч­ки в «Мос­ков­ском те­ле­гра­фе». (32)Впро­чем, ува­же­ние наше к славе про­ис­хо­дит, может быть, от са­мо­лю­бия: в со­став славы вхо­дит ведь и наш голос.

(33)Жизнь Гри­бо­едо­ва была за­тем­не­на не­ко­то­ры­ми об­ла­ка­ми­след­ствие пыл­ких стра­стей и мо­гу­чих об­сто­я­тельств. (34)Он по­чув­ство­вал не­об­хо­ди­мость рас­честь­ся еди­нож­ды на­все­гда со своею мо­ло­до­стию и круто по­во­ро­тить свою жизнь. (35)Он про­стил­ся с Пе­тер­бур­гом и с празд­ной рас­се­ян­но­стью, уехал в Гру­зию, где про­был во­семь лет в уединённых, не­усып­ных за­ня­ти­ях. (36)Воз­вра­ще­ние его в Моск­ву в 1824 году было пе­ре­во­ро­том в его судь­бе и на­ча­лом бес­пре­рыв­ных успе­хов. (37)Его ру­ко­пис­ная ко­ме­дия «Горе от ума» про­из­ве­ла не­опи­сан­ное дей­ствие и вдруг по­ста­ви­ла его на­ря­ду с пер­вы­ми на­ши­ми по­эта­ми. (38)Не­сколь­ко вре­ме­ни потом со­вер­шен­ное зна­ние того края, где на­чи­на­лась война, от­кры­ло ему новое по­при­ще; он на­зна­чен был по­слан­ни­ком. (39)При­е­хав в Гру­зию, же­нил­ся он на той, ко­то­рую любил… (40)Не знаю ни­че­го за­вид­нее по­след­них годов бур­ной его жизни. (41)Самая смерть, по­стиг­шая его по­сре­ди сме­ло­го, не­рав­но­го боя, не имела для Гри­бо­едо­ва ни­че­го ужас­но­го, ни­че­го то­ми­тель­но­го. (42)Она была мгно­вен­на и пре­крас­на.

(43)Как жаль, что Гри­бо­едов не оста­вил своих за­пи­сок! (44)На­пи­сать его био­гра­фию было бы делом его дру­зей; но за­ме­ча­тель­ные люди ис­че­за­ют у нас, не остав­ляя по себе сле­дов. (45)Мы ле­ни­вы и не­лю­бо­пыт­ны…

А. Пуш­кин «Пу­те­ше­ствие в Арз­рум во время по­хо­да 1829 года», 1835 г.

(1)Я стал поды­мать­ся на Без­об­дал, гору, от­де­ля­ю­щую Гру­зию от древ­ней Ар­ме­нии. (2)Че­ло­век мой со вьюч­ны­ми ло­ша­дь­ми от меня от­стал. (3)Я ехал один в цве­ту­щей пу­сты­не, окружённой из­да­ли го­ра­ми. (4)Про­шло более шести часов, и я начал удив­лять­ся про­стран­ству пе­ре­хо­да. (5)Я уви­дел в сто­ро­не груды кам­ней, по­хо­жие на сакли, и от­пра­вил­ся к ним. (6)В самом деле, я при­е­хал в ар­мян­скую де­рев­ню. (7)От­дох­нув не­сколь­ко минут, я пу­стил­ся далее и на вы­со­ком бе­ре­гу реки уви­дел про­тив себя кре­пость Гер­ге­ры. (8)Три по­то­ка с шумом и пеной низ­вер­га­лись с вы­со­ко­го бе­ре­га. (9)Я пе­ре­ехал через реку.

(10)Два вола, впряжённые в арбу, поды­ма­лись по кру­той до­ро­ге. (11)Не­сколь­ко гру­зин со­про­вож­да­ли арбу. (12)«От­ку­да вы?» – спро­сил я их. (13)«Из Те­ге­ра­на». – (14)«Что вы везёте?» – (15)«Гри­бо­еда». (16)Это было тело уби­то­го Гри­бо­едо­ва, ко­то­рое пре­про­вож­да­ли в Ти­флис. (17)Не думал я встре­тить уже когда-ни­будь на­ше­го Гри­бо­едо­ва!

(18)Я рас­стал­ся с ним в про­шлом году, в Пе­тер­бур­ге, пред отъ­ез­дом его в Пер­сию. (19)Он был пе­ча­лен и имел стран­ные пред­чув­ствия. (20)Я было хотел его успо­ко­ить; он мне ска­зал:(21)«Вы ещё не зна­е­те этих людей - вы уви­ди­те, что дело дойдёт до ножей». (22)Он по­ла­гал, что при­чи­ною кро­во­про­ли­тия будет смерть шаха и меж­до­усо­би­ца его се­ми­де­ся­ти сы­но­вей. (23)Но пре­ста­ре­лый шах еще жив, а про­ро­че­ские слова Гри­бо­едо­ва сбы­лись. (24)Он погиб под кин­жа­ла­ми пер­си­ян, жерт­вой же­сто­ко­сти и ве­ро­лом­ства. (25)Обез­об­ра­жен­ный труп его, быв­ший три дня иг­ра­ли­щем те­ге­ран­ской черни, узнан был толь­ко по руке, не­ко­гда про­стре­лен­ной пи­сто­лет­ною пулей.

(26)Я по­зна­ко­мил­ся с Гри­бо­едо­вым в 1817 году. (27)Его ме­лан­хо­ли­че­ский ха­рак­тер, его озлоблённый ум, его доб­ро­ду­шие, самые сла­бо­сти и по­ро­ки, не­из­беж­ные спут­ни­ки че­ло­ве­че­ства, – всё в нём было не­обык­но­вен­но при­вле­ка­тель­но. (28)Рождённый с че­сто­лю­би­ем, рав­ным его да­ро­ва­ни­ям, долго он был опу­тан се­тя­ми ме­лоч­ных нужд и не­из­вест­но­сти.

(29)Спо­соб­но­сти че­ло­ве­ка го­су­дар­ствен­но­го оста­ва­лись без упо­треб­ле­ния; та­лант поэта был не при­знан; даже его хо­лод­ная и бле­стя­щая храб­рость оста­ва­лась не­ко­то­рое время в по­до­зре­нии. (30)Не­сколь­ко дру­зей знали ему цену и ви­де­ли улыб­ку не­до­вер­чи­во­сти, эту глу­пую не­снос­ную улыб­ку, когда слу­ча­лось им го­во­рить о нем как о че­ло­ве­ке не­обык­но­вен­ном. (31)Люди верят толь­ко славе и не по­ни­ма­ют, что между ими может на­хо­дить­ся какой-ни­будь На­по­ле­он, не пред­во­ди­тель­ство­вав­ший ни одною егер­скою ротою, или дру­гой Де­карт, не на­пе­ча­тав­ший ни одной строч­ки в «Мос­ков­ском те­ле­гра­фе». (32)Впро­чем, ува­же­ние наше к славе про­ис­хо­дит, может быть, от са­мо­лю­бия: в со­став славы вхо­дит ведь и наш голос.

(33)Жизнь Гри­бо­едо­ва была за­тем­не­на не­ко­то­ры­ми об­ла­ка­ми­след­ствие пыл­ких стра­стей и мо­гу­чих об­сто­я­тельств. (34)Он по­чув­ство­вал не­об­хо­ди­мость рас­честь­ся еди­нож­ды на­все­гда со своею мо­ло­до­стию и круто по­во­ро­тить свою жизнь. (35)Он про­стил­ся с Пе­тер­бур­гом и с празд­ной рас­се­ян­но­стью, уехал в Гру­зию, где про­был во­семь лет в уединённых, не­усып­ных за­ня­ти­ях. (36)Воз­вра­ще­ние его в Моск­ву в 1824 году было пе­ре­во­ро­том в его судь­бе и на­ча­лом бес­пре­рыв­ных успе­хов. (37)Его ру­ко­пис­ная ко­ме­дия «Горе от ума» про­из­ве­ла не­опи­сан­ное дей­ствие и вдруг по­ста­ви­ла его на­ря­ду с пер­вы­ми на­ши­ми по­эта­ми. (38)Не­сколь­ко вре­ме­ни потом со­вер­шен­ное зна­ние того края, где на­чи­на­лась война, от­кры­ло ему новое по­при­ще; он на­зна­чен был по­слан­ни­ком. (39)При­е­хав в Гру­зию, же­нил­ся он на той, ко­то­рую любил… (40)Не знаю ни­че­го за­вид­нее по­след­них годов бур­ной его жизни. (41)Самая смерть, по­стиг­шая его по­сре­ди сме­ло­го, не­рав­но­го боя, не имела для Гри­бо­едо­ва ни­че­го ужас­но­го, ни­че­го то­ми­тель­но­го. (42)Она была мгно­вен­на и пре­крас­на.

(43)Как жаль, что Гри­бо­едов не оста­вил своих за­пи­сок! (44)На­пи­сать его био­гра­фию было бы делом его дру­зей; но за­ме­ча­тель­ные люди ис­че­за­ют у нас, не остав­ляя по себе сле­дов. (45)Мы ле­ни­вы и не­лю­бо­пыт­ны…

А. Пуш­кин «Пу­те­ше­ствие в Арз­рум во время по­хо­да 1829 года», 1835 г.