(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.

(1)В ка­че­стве охот­ни­ка по­се­щая Жизд­рин­ский уезд, сошёлся я в поле и по­зна­ко­мил­ся с одним ка­луж­ским мел­ким по­ме­щи­ком, По­лу­ты­ки­ным, страст­ным охот­ни­ком и, сле­до­ва­тель­но, от­лич­ным че­ло­ве­ком. (2)Во­ди­лись за ним, прав­да, не­ко­то­рые сла­бо­сти: он, на­при­мер, сва­тал­ся за всех бо­га­тых не­вест в гу­бер­нии и, по­лу­чив отказ от руки и от дому, с со­крушённым серд­цем до­ве­рял своё горе всем дру­зьям и зна­ко­мым, а ро­ди­те­лям не­вест про­дол­жал по­сы­лать в по­да­рок кис­лые пер­си­ки и дру­гие сырые про­из­ве­де­ния сво­е­го сада. (3)Любил по­вто­рять один и тот же анек­дот, ко­то­рый, не­смот­ря на ува­же­ние г-на По­лу­ты­ки­на к его до­сто­ин­ствам, ре­ши­тель­но ни­ко­гда ни­ко­го не сме­шил; за­и­кал­ся; на­зы­вал свою со­ба­ку Аст­ро­но­мом. (4)Вме­сто од­на­ко го­во­рил од­на­че и завёл у себя в доме фран­цуз­скую кухню, тайна ко­то­рой, по по­ня­ти­ям его по­ва­ра, со­сто­я­ла в пол­ном из­ме­не­нии есте­ствен­но­го вкуса каж­до­го ку­ша­нья: мясо у этого ис­кус­ни­ка от­да­ва­ло рыбой, рыба – гри­ба­ми, ма­ка­ро­ны – по­ро­хом. (5)За­од­но ни одна мор­ков­ка не по­па­да­ла в суп, не при­няв форму ромба или тра­пе­ции. (6)Но за ис­клю­че­ни­ем этих не­мно­гих и не­зна­чи­тель­ных не­до­стат­ков г-н По­лу­ты­кин был, как уже было ска­за­но, от­лич­ный че­ло­век.

(7)В пер­вый же день моего зна­ком­ства с г. По­лу­ты­ки­ным он при­гла­сил меня на ночь к себе. (8)– До меня верст пять будет, – при­ба­вил он, – пеш­ком идти да­ле­ко; зайдёмте сна­ча­ла к Хорю.

(9)– А кто такой Хорь?

(10)– А мой мужик… (11)Он от­сю­да близёхонь­ко.

(12)Мы от­пра­ви­лись к нему. (13)По­сре­ди леса, на рас­чи­щен­ной и раз­ра­бо­тан­ной по­ля­не, воз­вы­ша­лась оди­но­кая усадь­ба Хоря. (14)Она со­сто­я­ла из не­сколь­ких сос­но­вых сру­бов, со­единённых за­бо­ра­ми; перед глав­ной избой тя­нул­ся навес, подпёртый то­нень­ки­ми стол­би­ка­ми. (15)Мы вошли. (16)Нас встре­тил мо­ло­дой па­рень, лет два­дца­ти, вы­со­кий и кра­си­вый.

(17)– А, Федя! (18)Дома Хорь? – спро­сил его г-н По­лу­ты­кин. (19)– Нет, Хорь в город уехал, – от­ве­чал па­рень, улы­ба­ясь и по­ка­зы­вая ряд белых, как снег, зубов. – (20)Те­леж­ку за­ло­жить при­ка­же­те? (21)– Да, брат, те­леж­ку. (22)Да при­не­си нам квасу.

(23)Мы вошли в избу. (24)Ни одна суз­даль­ская кар­ти­на не за­леп­ля­ла чи­стых бре­вен­ча­тых стен; в углу перед тяжёлым об­ра­зом в се­реб­ря­ном окла­де теп­ли­лась лам­пад­ка; ли­по­вый стол не­дав­но был вы­скоб­лен и вымыт; между брёвнами и по ко­ся­кам окон не ски­та­лось рез­вых пру­са­ков, не скры­ва­лось за­дум­чи­вых та­ра­ка­нов. (25)Мо­ло­дой па­рень скоро по­явил­ся с боль­шой белой круж­кой, на­пол­нен­ной хо­ро­шим ква­сом, с огром­ным ломтём пше­нич­но­го хлеба и с дю­жи­ной солёных огур­цов в де­ре­вян­ной миске. (26)Он по­ста­вил все эти при­па­сы на стол, при­сло­нил­ся к двери и начал с улыб­кой на нас по­гля­ды­вать. (27)Не успе­ли мы до­есть нашей за­кус­ки, как уже те­ле­га за­сту­ча­ла перед нашим крыль­цом. (28)Мы вышли. (29)Маль­чик лет пят­на­дца­ти, куд­ря­вый и крас­нощёкий, сидел ку­че­ром и с тру­дом удер­жи­вал сы­то­го пе­го­го же­реб­ца. (30)«По­са­дить Аст­ро­но­ма!» –тор­же­ствен­но вос­клик­нул г-н По­лу­ты­кин. (31)Федя, не без удо­воль­ствия, под­нял на воз­дух при­нуждённо улы­бав­шу­ю­ся со­ба­ку и по­ло­жил её на дно те­ле­ги. (32)Мы по­ка­ти­ли.

И. Тур­ге­нев. «Хорь и Ка­ли­ныч», 1847 г.