(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.

(1)Про­шла целая не­де­ля, пре­жде чем мать со­бра­ла их в до­ро­гу. (2)Чук и Гек вре­ме­ни даром не те­ря­ли тоже.

(3)Чук сма­сте­рил себе кин­жал из ку­хон­но­го но­жи­ка, а Гек разыс­кал глад­кую палку, забил в неё гвоздь, и по­лу­чи­лась пика, до того креп­кая, что если бы чем-ни­будь про­ко­лоть шкуру мед­ве­дя, а потом ткнуть этой пикой в серд­це, то, ко­неч­но, мед­ведь сдох бы сразу.

(4)На­ко­нец все дела были за­кон­че­ны. (5)Уже за­па­ко­ва­ли багаж. (6)При­де­ла­ли вто­рой замок к двери, чтобы не обо­кра­ли квар­ти­ру воры. (7)Вы­трях­ну­ли из шкафа остат­ки хлеба, муки и крупы, чтобы не раз­ве­лись мыши. (8)И вот мать уеха­ла на вок­зал по­ку­пать би­ле­ты на ве­чер­ний зав­траш­ний поезд.

(9)Но тут без неё у Чука с Геком по­лу­чи­лась ссора.

(10)Ах, если б толь­ко знали они, до какой беды доведёт их эта ссора, то ни за что бы они в этот день не по­ссо­ри­лись!

(11)У за­пас­ли­во­го Чука была плос­кая ме­тал­ли­че­ская ко­ро­боч­ка, в ко­то­рой он хра­нил се­реб­ря­ные бу­маж­ки от чая, кон­фет­ные обёртки (если там был на­ри­со­ван танк, са­мо­лет или крас­но­ар­ме­ец) , гал­чи­ные перья для стрел, кон­ский волос для ки­тай­ско­го фо­ку­са и ещё вся­кие очень нуж­ные вещи. (12)У Гека такой ко­ро­боч­ки не было. (13)Да и во­об­ще Гек был ра­зи­ня, но зато он умел петь песни. (14)И вот как раз в то время, когда Чук шёл до­ста­вать из укром­но­го места свою дра­го­цен­ную ко­ро­боч­ку, а Гек в ком­на­те пел песни, вошёл поч­та­льон и пе­ре­дал Чуку те­ле­грам­му для ма­те­ри.

(15)Чук спря­тал те­ле­грам­му в свою ко­ро­боч­ку и пошёл узнать, по­че­му это Гек не поет песни, а кри­чит:

Р:ра! Р:ра! Ура!

Эй! Бей! Ту­рум­бей!

(16)Чук с лю­бо­пыт­ством при­от­крыл дверь и уви­дел такой «ту­рум­бей», что от зло­сти у него за­тряс­лись руки.

(17)По­сре­ди ком­на­ты стоял стул, и на спин­ке его ви­се­ла вся ис­ты­кан­ная пикой, раз­лох­ма­чен­ная га­зе­та. (18)И это ни­че­го. (19)Но про­кля­тый Гек, во­об­ра­зив, что перед ним туша мед­ве­дя, ярост­но тыкал пикой в жёлтую кар­тон­ку из-под ма­ми­ных бо­ти­нок. (20)А в кар­тон­ке у Чука хра­ни­лась сиг­наль­ная же­стя­ная дудка, три цвет­ных знач­ка от Ок­тябрь­ских празд­ни­ков и день­ги – сорок шесть ко­пе­ек, ко­то­рые он не ис­тра­тил, как Гек, на раз­ные глу­по­сти, а за­пас­ли­во при­берёг в даль­нюю до­ро­гу.

(21)И, уви­дав про­ды­ряв­лен­ную кар­тон­ку, Чук вы­рвал у Гека пику, пе­ре­ло­мил её о ко­ле­но и швыр­нул на пол.

(22)Но, как яст­реб, на­ле­тел Гек на Чука и вы­хва­тил у него ме­тал­ли­че­скую ко­роб­ку. (23)Одним махом взле­тел на под­окон­ник и вы­ки­нул ко­роб­ку через от­кры­тую фор­точ­ку.

(24)Гром­ко за­во­пил оскорблённый Чук и с кри­ком: «Те­ле­грам­ма! Те­ле­грам­ма!» в одном паль­то, без калош и шапки, вы­ско­чил за дверь.

(25)По­чу­яв не­лад­ное, вслед за Чуком понёсся Гек.

(26)Но на­прас­но ис­ка­ли они ме­тал­ли­че­скую ко­ро­боч­ку, в ко­то­рой ле­жа­ла ещё никем не про­чи­тан­ная те­ле­грам­ма. (27)То ли она по­па­ла в су­гроб и те­перь ле­жа­ла глу­бо­ко под сне­гом, то ли она упала на троп­ку и её утя­нул какой-либо про­хо­жий, но, так или иначе, вме­сте со всем доб­ром и не­рас­пе­ча­тан­ной те­ле­грам­мой ко­роб­ка на­ве­ки про­па­ла.

А. Гай­дар. «Чук и Гек». 1939 г.