(1)Лю­би­те ли вы ли­те­ра­ту­ру так, как люблю её я? (2)То есть лю­би­те ли вы чи­тать книги?

(3)За­трат­ное за­ня­тие. (4)Но это как по­смот­реть. (5)Есть книги, не со­кра­ща­ю­щие жизнь на часы, что по­тра­че­ны на их чте­ние, а удли­ня­ю­щие её. (6)Слов­но по­бы­вал в ме­стах, где ни­ко­гда не был, сошёлся с лю­дь­ми, с ко­то­ры­ми ни­ко­гда бы не пересёкся, они стали близ­ки­ми, часто ближе дру­зей, ре­аль­нее дру­зей, от­кро­вен­нее самых близ­ких людей.

(7)Че­ло­век узнаёт из книг то, что он уже знал о себе, но не знал, что знает.

(8)Есть и дру­гие. (9)По­тра­чен­ное на них время вы­черк­ну­то из жизни. (10)Будто про­си­дел три часа на бес­по­лез­ном со­бра­нии. (11)После таких книг ста­но­вишь­ся толь­ко глу­пее.

(12)Веч­ная про­бле­ма вы­бо­ра. (13)Элек­трон­ные вер­сии тол­стых жур­на­лов не­мно­го об­лег­ча­ют жизнь. (14)Можно спо­кой­но по­ли­стать, при­смот­реть­ся, при­ню­хать­ся. (15)Но по­ли­гра­фия нынче быст­рая, книгу из­да­ют за две-три не­де­ли. (16)А в «тол­стя­ках» ре­дак­ци­он­ный цикл  — пол­го­да, а то и боль­ше. (17)Ни­че­го уди­ви­тель­но­го, что мно­гие пи­са­те­ли пред­по­чи­та­ют не свя­зы­вать­ся с жур­на­ла­ми, а сразу несут ру­ко­пись в из­да­тель­ство. (18)Так и по­лу­ча­ет­ся: за­хо­дишь в любой книж­ный  — глаза раз­бе­га­ют­ся. (19)Хо­чет­ся ку­пить всё. (20)Как го­лод­ный перед кол­бас­ной вит­ри­ной. (21)Но уже зна­ешь, что не всё съе­доб­ное. (22)А что съе­доб­ное и что не­съе­доб­ное? (23)На об­лож­ках рей­тин­го­вые звёзды не вы­тис­не­ны. (24)А те, что вы­тис­не­ны, враньё. (25)Пла­ва­ли, знаем, успе­ли рас­про­бо­вать.

(26)Экс­пан­сия ком­мер­че­ской ли­те­ра­ту­ры сужа­ет круг по­тен­ци­аль­ных чи­та­те­лей, ко­то­рых в Рос­сии оста­лось не так уж много. (27)Ка­за­лось бы, что за беда? (28)Чи­та­ют  — и пусть себе. (29)Всё лучше, чем пьян­ство­вать. (30)Но не так-то всё про­сто.

(31)Есть книги, без ко­то­рых можно спо­кой­но про­жить. (32)Есть те­ле­ви­зор, есть га­зе­ты, есть ком­пью­тер­ные стре­лял­ки. (33)А есть книги, без ко­то­рых жить труд­но. (34)И если в юно­сти не по­па­лась книга, пе­ре­па­хав­шая душу, чи­та­тель для ли­те­ра­ту­ры по­те­рян. (35)Он будет же­вать ли­те­ра­тур­ный поп­корн в пол­ной уве­рен­но­сти, что чи­та­ет книгу, не по­до­зре­вая о том, что она всего лишь по­хо­жа на книгу, а к жи­во­твор­ной ли­те­ра­ту­ре ни­ка­ко­го от­но­ше­ния не имеет. (36)И таких чи­та­те­лей ста­но­вит­ся всё боль­ше.

(37)Но не­уже­ли всё так без­надёжно? (38)Не­уже­ли чи­та­те­лю, лю­бя­ще­му живую книгу, остаётся уте­шать­ся не­тлен­ной клас­си­кой? (39)К сча­стью, нет. (40)По­ра­зи­тель­ная за­ко­но­мер­ность. (41)Живая книга чудом про­би­ва­ет­ся к чи­та­те­лю. (42)И дик­тат рынка ей не слиш­ком боль­шая по­ме­ха.

(По В. Ива­но­ву)

(1)На­у­кой за­ни­мать­ся труд­но. (2)Это хо­ро­шо знает тот, кто по­свя­тил ей жизнь. (3)На­уч­ное при­зва­ние все­гда свя­за­но с боль­шой долей риска и сме­ло­сти, по­сколь­ку учёный взва­ли­ва­ет на свои плечи за­ве­до­мо труд­ную ношу и обя­зан про­яв­лять по­и­сти­не изощрённое тер­пе­ние в своей ра­бо­те, не го­во­ря уже о еже­днев­но пе­ре­жи­ва­е­мой им драме лич­ной борь­бы с ин­тел­лек­ту­аль­ной тем­но­той во имя до­сти­же­ния яс­но­сти. (4)На­уч­ная мысль при­ме­ча­тель­на тем, что она яв­ля­ет­ся одним из ор­га­ни­зу­ю­щих начал че­ло­ве­че­ской пси­хи­ки и на­прав­ле­на на со­хра­не­ние, по­сто­ян­ное об­нов­ле­ние, ис­прав­ле­ние, пе­ре­смотр ре­зуль­та­тов своей де­я­тель­но­сти. (5)Имен­но по­это­му она пред­по­ла­га­ет сме­лость, по­сто­ян­ство, упор­ство, что и придаёт буд­нич­но­му труду учёного под­лин­ный дра­ма­тизм.

(6)На­у­кой за­ни­мать­ся не толь­ко труд­но. (7)На­у­кой за­ни­мать­ся не­об­хо­ди­мо. (8)Ис­сле­до­ва­тель­ская де­я­тель­ность  — муд­рый пе­да­гог  — вос­пи­ты­ва­ет лич­ность, раз­ви­ва­ет па­мять и на­блю­да­тель­ность, точ­ность и тон­кость мыш­ле­ния. (9)По-моему, чем боль­ше людей по­лу­ча­ют на­вы­ки ис­сле­до­ва­ния, тем лучше об­ще­ству. (10)При по­мо­щи ума че­ло­век может не толь­ко по­знать мир, но может своей волей из­ме­нять среду оби­та­ния, со­зда­вать новое ка­че­ство, не су­ще­ство­вав­шее до того в при­ро­де.

(11)На­у­кой за­ни­мать­ся не толь­ко не­об­хо­ди­мо. (12)На­у­кой за­ни­мать­ся при­ят­но. (13)Во-пер­вых, по­то­му, что пре­одолённая труд­ность при­но­сит ма­лень­кое, но до­ста­точ­но силь­ное, яркое сча­стье, вы­зы­ва­ет же­ла­ние по­вто­рить соб­ствен­ный по­двиг и вновь ис­пы­тать сла­дость по­бе­ды. (14)Во-вто­рых, по­то­му, что ис­сле­до­ва­тель­ская де­я­тель­ность придаёт смысл по­все­днев­но­сти. (15)В-тре­тьих, по­то­му, что на­сто­я­щий учёный по­лу­ча­ет удо­воль­ствие от самой чер­но­вой, соб­ствен­но­руч­но вы­пол­ня­е­мой ра­бо­ты.

(16)Пред­мет по­зна­ния не­ис­чер­па­ем не толь­ко для ра­зу­ма, но и для нашей любви, наших чувств. (17)«По­че­му вы всю жизнь за­ни­ма­е­тесь чер­вя­ми?»  — спро­си­ли од­но­го учёного. (18)«Чер­вяк такой длин­ный, а жизнь такая ко­рот­кая»,  — от­ве­тил он. (19)Давно про­зву­ча­ли эти слова, и вот не­дав­но в одном из го­род­ков Ав­стра­лии от­кры­ли Музей чер­вей, там по­се­ти­те­лям пред­ла­га­ют по­чув­ство­вать себя в роли чер­вя­ка, про­полз­ти по ла­би­рин­ту, по­быть «внут­ри» чер­вя­ка. (20)Вы хо­те­ли бы по­се­тить этот музей? (21)Хо­те­ли бы сво­дить туда своих детей? (22)Вы гор­ди­лись бы этим му­зе­ем, если бы он был в вашем го­ро­де, рас­ска­зы­ва­ли бы о нём своим го­стям? (23)А вы по­ду­май­те, ведь на­ча­лось всё с любви ис­сле­до­ва­те­лей-оди­но­чек к своим пред­ме­там ис­сле­до­ва­ния.

(24)Труд и лю­бовь. (25)Труд и удо­воль­ствие. (26)Труд и ра­дость от труда, сразу же  — ра­дость, не тогда, когда плоды и ре­зуль­та­ты, а ра­дость до вы­зре­ва­ния пло­дов, в тре­пет­ном ожи­да­нии их и вы­ра­щи­ва­нии.

(27)На­у­кой при­ят­но за­ни­мать­ся по­то­му, что она, как зон­тик над го­ло­вой, убе­ре­га­ет от мел­ких, въед­ли­вых, об­валь­ных не­при­ят­но­стей, не поз­во­ляя им власт­во­вать душой. (28)Обида на то­ва­ри­ща, ска­зав­ше­го не то или не так, кри­ти­ка со сто­ро­ны на­чаль­ства, скан­дал в семье, не­по­нят­ное не­до­мо­га­ние  — любой не­га­тив­ный фак­тор те­ря­ет силу, как толь­ко мы по­гру­жа­ем­ся в мир соб­ствен­ных ис­сле­до­ва­ний. (29)Даже самый ис­кус­ный мозг не спо­со­бен од­но­вре­мен­но клас­си­фи­ци­ро­вать на­коп­лен­ный ма­те­ри­ал и на­коп­лен­ные не­при­ят­но­сти. (30)В этом плане наука це­леб­на для здо­ро­вья. (31)Наука по­мо­га­ет пе­ре­жить даже беду, по­сколь­ку хоть и на ко­рот­кий срок, но силь­но и креп­ко овла­де­ва­ет по­стра­дав­шим со­зна­ни­ем.

(По В. Хар­чен­ко)

(1)Во время ко­ман­ди­ров­ки я по­скольз­нул­ся на об­ле­де­нев­шей лест­ни­це и силь­но по­вре­дил руку. (2)3апястье рас­пух­ло, де­лать было не­че­го: при­ш­лось идти на приём к хи­рур­гу. (3)Так я,

жи­тель боль­шо­го об­ласт­но­го го­ро­да, ока­зал­ся в обыч­ной рай­он­ной боль­ни­це. (4)Врач по­че­му-то не на­чи­нал приём, и около две­рей в тес­ном ко­ри­дор­чи­ке, осве­щен­ном чах­лой лам­поч­кой, было на­сто­я­щее ва­ви­лон­ское стол­по­тво­ре­ние. (5)Кого тут толь­ко не было! (6)По­жи­лые жен­щи­ны, лица ко­то­рых рас­крас­не­лись от ду­хо­ты, хму­рые ста­ри­ки, стар­ше­класс­ни­цы, визг­ли­во кри­ча­щие, что прой­дут вне оче­ре­ди, по­то­му что им всего-на­все­го нужно по­ста­вить штамп. (7)Груд­ные дети пла­ка­ли на руках из­му­чен­ных ожи­да­ни­ем мам, ко­то­рые уста­ло их ка­ча­ли и в немой тоске смот­ре­ли на за­кры­тую дверь ка­би­не­та.

(8)Время шло, а приём всё не на­чи­нал­ся. (9)И тер­пе­ние людей лоп­ну­ло. (10)Вна­ча­ле по­слы­шал­ся какой-то глу­хой ропот, ко­то­рый, будто спич­ка сухие ветки, поджёг общее не­до­воль­ство. (11)Дети, как по сиг­на­лу, в один голос за­пла­ка­ли, и уже не ропот, а воз­мущённо-жа­лоб­ный вой на­пол­нил весь ко­ри­дор.

(12)«Гос­по­ди, зачем я здесь!» — думал я, глядя на этих людей. (13)Раз­бу­жен­ная в руке боль за­пы­ла­ла с удво­ен­ной силой, го­ло­ва за­кру­жи­лась. (14)Ждать стало нев­мо­го­ту, я решил дей­ство­вать. (15)Твёрдым шагом я подошёл к око­шеч­ку ре­ги­стра­ту­ры, тихо, но власт­но по­сту­чал в стек­ло. (16)Пол­ная жен­щи­на взгля­ну­ла на меня по­верх очков, я же­стом по­про­сил её выйти в ко­ри­дор. (17)Когда она вышла, я про­тя­нул ей талон к врачу и пять­де­сят руб­лей.

— (18)Мне нужно сроч­но по­пасть на приём к хи­рур­гу. (19)По­жа­луй­ста, устрой­те!

(20)Жен­щи­на молча взяла мой талон, день­ги по­ло­жи­ла в кар­ман ха­ла­та.

— (21)Отой­ди­те все от две­рей, отой­ди­те! — про­вор­ча­ла она и, прой­дя сквозь толпу людей, будто нож сквозь сту­день, вошла в ка­би­нет. (22)Через ми­ну­ту она вышла и кив­ну­ла мне го­ло­вой:

— (23)Сей­час вас вы­зо­вут!

(24)Пла­ка­ли дети, лам­поч­ка, мигая от пе­ре­па­дов на­пря­же­ния, раз­брыз­ги­ва­ла пучки жёлтень­ко­го света, запах чего-то не­све­же­го и затх­ло­го за­би­вал лёгкие. (25)Вдруг в мои ноги уткнул­ся вы­рвав­ший­ся из рук из­му­чен­ной мамы маль­чик в синей коф­точ­ке. (26)Я по­гла­дил его пу­ши­стую го­лов­ку, и малыш до­вер­чи­вы­ми гла­за­ми по­смот­рел на меня. (27)Я улыб­нул­ся. (28)Мо­ло­дая мама уса­ди­ла его на место.

— (29)По­тер­пи; ма­лень­кий, по­тер­пи, скоро мы пойдём! (30)Ин­ва­лид уро­нил ко­стыль и, бес­по­мощ­но водя ру­ка­ми,пы­тал­ся под­нять его с пола. (31)Я за­крыл глаза. (32)Дверь рас­пах­ну­лась, и мед­сест­ра звон­ко крик­ну­ла:

— (33)Ни­ки­тин, на приём!

(34)Люди за­кру­ти­ли го­ло­ва­ми, спра­ши­вая, кто здесь Ни­ки­тин. (35)Я, не ше­ве­лясь, стоял в сто­ро­не.

— (36)Ни­ки­тин кто? (37)Где он?

(38)Мед­сест­ра не­до­умённо по­жа­ла пле­ча­ми и ска­за­ла:

— (39)Ну, тогда, кто пер­вый по оче­ре­ди, за­хо­ди­те!

(40)К двери бро­си­лась мо­ло­дая мама с ребёнком. (41)Я отошёл к окну. (42)Сыпал ред­кий снег, по­тем­нев­шее небо, по­хо­жее на за­тя­ну­тую льдом реку, низко ви­се­ло над землёй, и сквозь него ле­те­ли го­лу­би. (43)Из ка­би­не­та врача вышла мо­ло­дая мама с ма­лы­шом, тот по­смот­рел на меня и по­ма­хал мне пе­ре­бин­то­ван­ной руч­кой.

— (44)Не подошёл ещё Ни­ки­тин? (45)Ну, тогда сле­ду­ю­щий по оче­ре­ди...

(По К. Аку­ли­ни­ну)

(1)На­доб­но ска­зать, что у нас на Руси если не угна­лись ещё кой в чём дру­гом за ино­стран­ца­ми, то да­ле­ко пе­ре­гна­ли их в уме­нии об­ра­щать­ся. (2)Пе­ре­счи­тать нель­зя всех от­тен­ков и тон­ко­стей на­ше­го об­ра­ще­ния. (3)Фран­цуз или немец век не смекнёт и не поймёт всех его осо­бен­но­стей и раз­ли­чий; он почти тем же го­ло­сом и тем же язы­ком ста­нет го­во­рить и с мил­ли­он­щи­ком, и с мел­ким та­бач­ным тор­га­шом, хотя, ко­неч­но, в душе по­под­ли­ча­ет в меру перед пер­вым. (4)У нас не то: у нас есть такие муд­ре­цы, ко­то­рые с по­ме­щи­ком, име­ю­щим две­сти душ, будут го­во­рить со­всем иначе, не­же­ли с тем, у ко­то­ро­го их три­ста, а с тем, у ко­то­ро­го их три­ста, будут го­во­рить опять не так, как с тем, у ко­то­ро­го их пять­сот, а с тем, у ко­то­ро­го их пять­сот, опять не так, как с тем, у ко­то­ро­го их во­семь­сот,  — сло­вом, хоть вос­хо­ди до мил­ли­о­на, всё най­дут­ся от­тен­ки. (5)По­ло­жим, на­при­мер, су­ще­ству­ет кан­це­ля­рия, не здесь, а в три­де­вя­том го­су­дар­стве, а в кан­це­ля­рии, по­ло­жим, су­ще­ству­ет пра­ви­тель кан­це­ля­рии. (6)Прошу по­смот­реть на него, когда он сидит среди своих под­чинённых,  — да про­сто от стра­ха и слова не вы­го­во­ришь! гор­дость и бла­го­род­ство, и уж чего не вы­ра­жа­ет лицо его? про­сто бери кисть, да и рисуй: Про­ме­тей, ре­ши­тель­ный Про­ме­тей! (7)Вы­смат­ри­ва­ет орлом, вы­сту­па­ет плав­но, мерно. (8)Тот же самый орёл, как толь­ко вышел из ком­на­ты и при­бли­жа­ет­ся к ка­би­не­ту сво­е­го на­чаль­ни­ка, ку­ро­пат­кой такой спе­шит с бу­ма­га­ми под мыш­кой, что мочи нет. (9)В об­ще­стве и на ве­че­рин­ке, будь все не­боль­шо­го чина, Про­ме­тей так и оста­нет­ся Про­ме­те­ем, а чуть не­мно­го по­вы­ше его, с Про­ме­те­ем сде­ла­ет­ся такое пре­вра­ще­ние, ка­ко­го и Ови­дий не вы­ду­ма­ет: муха, мень­ше даже мухи, уни­что­жил­ся в пес­чин­ку. (10)«Да это не Иван Пет­ро­вич,  — го­во­ришь, глядя на него.  — Иван Пет­ро­вич выше ро­стом, а этот и ни­зень­кий, и ху­день­кий; тот го­во­рит гром­ко, басит и ни­ко­гда не смеётся, а этот чёрт знает что: пищит пти­цей и всё смеётся». (11)Под­хо­дишь ближе, гля­дишь  — точно Иван Пет­ро­вич! (12)«Эхе-хе!»  — ду­ма­ешь себе...

(Н. В. Го­голь)

(1)Идёшь по улице, и вдруг в глаза бро­са­ет­ся яркая афиша: «Кон­церт Zем­фи­ры». (2)Рядом ки­но­те­атр при­гла­ша­ет тебя на про­смотр новой ленты под на­зва­ни­ем «Шиzа». (3)За­хо­чет­ся пе­ре­ку­сить, а на две­рях ре­сто­ра­на кра­су­ет­ся «Бiблiотека». (4)Придёшь домой, берёшь га­зе­ту, глядь  — на пер­вой стра­ни­це со­об­ще­ние «Кур$ валют». (5)Вклю­ча­ешь те­ле­ви­зор, чтобы от­влечь­ся, но и тут на­зой­ли­во ре­кла­ми­ру­ют­ся охран­ные си­сте­мы «Аllига­тор». (6)В смя­те­нии под­хо­дишь к окну, ви­дишь на стене со­сед­не­го дома при­гла­ше­ние на «Ве4ер от­ды­ха» и те­перь толь­ко по­ни­ма­ешь, что тебя об­ло­жи­ли со всех сто­рон.

(7)Обо­га­ща­ет­ся или пор­тит­ся при­род­ная речь бла­го­да­ря за­им­ство­ва­ни­ям  — во­прос не­про­стой и не­од­но­знач­ный. (8)Язы­ко­вая сти­хия берёт из окру­жа­ю­ще­го мира всё, что ей по­треб­но, и вы­бра­сы­ва­ет на берег лиш­нее. (9)Но когда сплошь и рядом в ки­рил­ли­че­ские усто­яв­ши­е­ся на­пи­са­ния внед­ря­ют­ся ла­тин­ские и иные гра­фи­че­ские сим­во­лы, то это ведёт не к обо­га­ще­нию языка, а к на­ру­ше­нию его функ­ци­о­ни­ро­ва­ния, к раз­мы­ва­нию ве­ка­ми уста­нав­ли­вав­ших­ся норм.

(10)Англо- и ино­языч­ны­ми сло­ва­ми в их на­ту­раль­ном на­пи­са­нии се­год­ня пест­рят стра­ни­цы прес­сы, эти слова втор­га­ют­ся в текст, на­вод­ня­ют ре­кла­му. (11)Но одно дело, когда про­сто упо­треб­ля­ет­ся лек­си­ка на ла­ти­ни­це, и со­всем дру­гое, если чужие буквы ока­зы­ва­ют­ся внут­ри слова, ло­ма­ют его из­нут­ри. (12)Любой юрист под­твер­дит, что это на­ру­ше­ние го­раз­до более тяж­кое.

(13)Мод­ная пе­ви­ца и про­из­во­ди­те­ли ав­то­сиг­на­ли­за­ций, вер­нее  — их аген­ты по ре­кла­ме, ис­поль­зу­ют ла­тин­ские буквы в фор­ми­ро­ва­нии и рас­крут­ке об­ра­за чаще всего в по­го­не за ори­ги­наль­но­стью. (14)Им ка­жет­ся: вни­ма­ние по­тен­ци­аль­ных по­тре­би­те­лей легче при­влечь не­обыч­ным гра­фи­че­ским на­чер­та­ни­ем имени или на­зва­ния фирмы. (15)Де­скать, наш глаз не­воль­но цеп­ля­ет­ся за не­пра­виль­ное со­че­та­ние.

(16)Расчёт, ве­ро­ят­но, оправ­ды­ва­ет­ся, но на­сколь­ко ве­ли­ка его от­да­ча? (17)На мой взгляд, по­доб­ный под­ход к фор­ми­ро­ва­нию ими­джа яв­ля­ет­ся до­воль­но по­верх­ност­ным, при­ми­тив­ным, а глав­ное  — ста­но­вит­ся ба­наль­ным.

(18)Ва­ри­ан­ты Zем­фи­ра (равно как и ГЛЮК’OZA) И «Аllига­тор» есть вы­пендрёж и не­нуж­ное ис­ка­же­ние пись­мен­ной формы. (19)При­ме­няя ино­стран­ные слова, не сто­и­ло за­ни­мать­ся пор­чей языка. (20)Ве­ли­кий и мо­гу­чий Ал­фа­вит, по­да­рен­ный

нам сла­вян­ски­ми свя­ты­ми Ки­рил­лом и Ме­фо­ди­ем, при­несён в жерт­ву зо­ло­то­му тель­цу.

(21)Ре­аль­ная жизнь, увы, при­во­дит нам при­ме­ры та­ко­го рода, и не при­ш­лось бы в близ­ком бу­ду­щем кон­ста­ти­ро­вать свер­шив­ший­ся факт сло­ва­ми Та­тья­ны Бек: «До сви­да­ния, ал­фа­вит».

(По С. Каз­на­че­е­ву)

Ис­точ­ник тек­ста: Еди­ный го­су­дар­ствен­ный эк­за­мен 2011. Рус­ский язык. Уни­вер­саль­ные ма­те­ри­а­лы для под­го­тов­ки уча­щих­ся 1 ФИПИ- М.: Ин­тел­лект-Центр, 2011-224 с.

Текст № 2. Эти тек­сты были ис­поль­зо­ва­ны на еди­ном го­су­дар­ствен­ном эк­за­ме­не в 2002-2010 годах.

Банк ФИПИ № блока B4B607

(1)Мо­ло­дой отец стро­го вы­го­ва­ри­ва­ет четырёхлет­ней дочке за то, что она вы­бе­жа­ла во двор без спро­су и едва не по­па­ла под ма­ши­ну.

(2)  — По­жа­луй­ста,  — впол­не серьёзно го­во­рит он крохе,  — мо­жешь гу­лять, но по­ставь в из­вест­ность меня или маму.

(3)Сие  — не вы­дум­ка фе­лье­то­ни­ста, но под­лин­ный, не­на­ро­ком под­слу­шан­ный раз­го­вор.

(4)Или серьёзно пишут в ста­тье о ра­бо­те эки­па­жа кос­ми­че­ской стан­ции: «Про­из­во­дил­ся забор (!) проб вы­ды­ха­е­мо­го воз­ду­ха». (5)Этот забор не за­ле­тел бы в кос­мос, если бы не стес­ня­лись ска­зать по­про­сту: кос­мо­нав­ты брали пробы. (6)Но нет, не­со­лид­но!

(7)Слы­шишь, ви­дишь, чи­та­ешь такое  — и хо­чет­ся снова и снова бить в набат, взы­вать, умо­лять, уго­ва­ри­вать: БЕ­РЕ­ГИСЬ КАН­ЦЕ­ЛЯ­РИ­ТА!

(8)Это  — самая рас­про­странённая, самая зло­ка­че­ствен­ная бо­лезнь нашей речи. (9)Когда-то ред­кост­ный зна­ток рус­ско­го языка и чу­до­дей слова Кор­ней Ива­но­вич Чу­ков­ский за­клей­мил её точ­ным, убий­ствен­ным на­зва­ни­ем. (10)Ста­тья его так и на­зы­ва­лась  — «Кан­це­ля­рит», и про­зву­ча­ла она по­и­сти­не как SOS. (11)Не ре­ша­юсь ска­зать, что то был глас во­пи­ю­ще­го в пу­сты­не: к. сча­стью, есть ры­ца­ри, ко­то­рые, не щадя сил, сра­жа­ют­ся за честь Слова. (12)Но, увы, надо по­смот­реть прав­де в глаза: кан­це­ля­рит не сдаётся, он на­сту­па­ет, ши­рит­ся. (13)Это ока­ян­ный и зло­вред­ный недуг нашей речи. (14)Быст­ро раз­рас­та­ют­ся чу­же­род­ные, гу­би­тель­ные клет­ки  — по­сты­лые штам­пы, ко­то­рые не несут ни мысли, ни чув­ства, ни на грош ин­фор­ма­ции, а лишь за­би­ва­ют и угне­та­ют живое, по­лез­ное ядро.

(15)Мы на­столь­ко отрав­ле­ны кан­це­ля­ри­том, что порою на­чи­сто те­ря­ем чув­ство юмора. (16)И уже не в ро­ма­не, а в жизни, в самой обы­ден­ной об­ста­нов­ке, че­ло­век впол­не скром­ный всерьёз го­во­рит дру­го­му: «Я вы­ра­жаю вам бла­го­дар­ность».

(17)Пом­ни­те, у Н. Не­кра­со­ва в Ле­до­ви­том оке­а­не лодка утлая плывёт и мо­ло­дой при­го­жей Тане Вань­ка пе­сен­ки поёт?

(18)Хо­ро­шо поёт, со­ба­ка,

Убе­ди­тель­но поёт...

(19)Да, объ­яс­нять­ся в любви не толь­ко сти­ха­ми, но и про­зой надо убе­ди­тель­но, иначе Таня Вань­ке не по­ве­рит.

(20)А меж тем в сот­нях рас­ска­зов, ро­ма­нов, очер­ков, пе­ре­вод­ных и оте­че­ствен­ных, раз­ные люди по раз­ным по­во­дам раз­го­ва­ри­ва­ют так, что ка­жет­ся: вот-вот чи­та­те­ли от­зо­вут­ся зна­ме­ни­тым гро­мо­глас­ным «Не верю!» Кон­стан­ти­на Сер­ге­е­ви­ча Ста­ни­слав­ско­го...

(21)В сотый раз спро­сим себя: кто же дол­жен при­ви­вать людям вкус, чув­ство меры, бе­реж­ное от­но­ше­ние к род­но­му языку? (22)А за­од­но  — и ува­жи­тель­ное от­но­ше­ние к че­ло­ве­ку, с ко­то­рым раз­го­ва­ри­ва­ешь?

(23)Кто, если не мы сами?!

(По Н. Галь)

(1)В пись­ме к жене 18 мая 1836 года Пуш­кин удив­лял­ся: от­ку­да взя­лись эти бла­го­ра­зум­ные мо­ло­дые люди, «ко­то­рым плюют в глаза, а они ути­ра­ют­ся» вме­сто того, чтобы за­щи­тить свою честь? (2)Ино­гда ка­жет­ся, что мы вышли из ши­не­лей имен­но этих людей. (3)Звон упру­гой стали более не слы­шит­ся нам в слове честь.

(4)От­кро­ем сло­варь Даля, чтобы вспом­нить, во имя чего ста­ви­лась на карту жизнь, пол­ная ве­ли­ких на­дежд и ге­ни­аль­ных за­мыс­лов. (5)Итак, «честь  — внут­рен­нее нрав­ствен­ное до­сто­ин­ство че­ло­ве­ка, доб­лесть, чест­ность, бла­го­род­ство души и чи­стая со­весть». (6)И тут же при­ме­ры: «Че­ло­век не­за­пят­нан­ной чести. По чести... Уве­ряю вас че­стью. По­сту­пок, не­сов­ме­сти­мый с че­стью... Знал бы ты честь... Поле чести... Честь моя тре­бу­ет крови...».

(7)Дуэль! (8)Толь­ко этот раз­ряд убий­ствен­ной силы мог стре­ми­тель­но вос­ста­но­вить нрав­ствен­ное рав­но­ве­сие. (9)Под­лец знал, что его под­лость может быть на­ка­за­на не взи­ма­ни­ем штра­фа через год по при­го­во­ру суда, а се­год­ня ве­че­ром. (10)Самое позд­нее  — зав­тра утром. (11)Пош­ляк не го­во­рил дву­смыс­лен­но­стей вслух, осте­ре­га­ясь не­мед­лен­но­го воз­мез­дия. (12)Сплет­ник вы­нуж­ден был осто­рож­ни­чать.(13)В гроз­ном свете ду­эль­ных пра­вил слово быст­ро от­ли­ва­лось в сви­нец.

(14)А как же Пуш­кин? (15)Какая не­по­пра­ви­мая и бес­смыс­лен­ная ги­бель...

(16)Да, не­по­пра­ви­мая, но не бес­смыс­лен­ная. (17)Да, «не­воль­ник чести», но ведь чести!

(18)3а год до дуэли Пуш­кин писал графу Реп­ни­ну: «Как дво­ря­нин и отец се­мей­ства, я дол­жен блю­сти честь и имя, ко­то­рое остав­лю моим детям». (19)Вот и всё, что остаётся детям: честь и имя. (20)Всё осталь­ное им не нужно, всё осталь­ное  — не­важ­но. (21)Оче­вид­но, нам ещё мно­гое пред­сто­ит пе­ре­жить и пе­ре­ду­мать, чтобы вер­нуть­ся к по­ни­ма­нию этой ис­ти­ны.

(По Д. Ше­ва­ро­ву)

(1)В по­след­ние не­сколь­ко лет к обыч­ным стра­хам ро­ди­те­лей при­ба­вил­ся ещё один. (2)Всё чаще под­рост­ки пу­га­ют нас при­стра­сти­ем к вир­ту­аль­но­му об­ще­нию. (3)Вот при­ме­ры жалоб.

«(4)Детей не от­та­щишь от ком­пью­те­ра. (5)Сидят сут­ка­ми. (6)Какие-то аськи, аген­ты, чаты, фо­ру­мы...»

«(7)Я не по­ни­маю, какое может быть от этого удо­воль­ствие. (8)Но сын сидит у мо­ни­то­ра, смеётся чему-то, а то и ку­ла­ком по столу бьёт. (9)Мне ка­жет­ся, он схо­дит с ума  — раз­го­ва­ри­ва­ет сам с собой».

«(10)Рань­ше играл в ви­део­иг­ры, это от­ни­ма­ло много вре­ме­ни, уроки за­бро­сил, а те­перь во­об­ще из рук вон  — будто его нет дома. (11)Це­лы­ми днями в Сети, го­во­рит, у них там ту­сов­ка...»

(12)При­мер­но так на­чи­на­ет­ся раз­го­вор обес­по­ко­ен­ных ро­ди­те­лей с пе­да­го­га­ми и пси­хо­ло­га­ми. (13)Потом вы­яс­ня­ют­ся де­та­ли: вме­сте с увле­че­ни­ем ком­пью­тер­ны­ми раз­го­во­ра­ми стала па­дать успе­ва­е­мость, ребёнок всё время про­во­дит дома, сидит и смот­рит в экран. (14)Уроки под­ро­сток не де­ла­ет, по дому не по­мо­га­ет, на улицу не ходит, спор­том не за­ни­ма­ет­ся.

(15)Вме­сто раз­го­во­ров по те­ле­фо­ну и про­гу­лок до­позд­на всё чаще дети об­ща­ют­ся друг с дру­гом через Ин­тер­нет. (16)Во­об­ще-то и рань­ше мы по­доб­ные жа­ло­бы слы­ша­ли, толь­ко зло ис­хо­ди­ло тогда не от ком­пью­те­ра, а от те­ле­фо­на или те­ле­ви­зо­ра. (17)Те­пе­реш­ние «ком­пью­тер­ные» дети  — по­том­ки своих «те­ле­ви­зи­он­ных» ро­ди­те­лей.

(18)Как ре­ша­лась эта про­бле­ма, когда се­го­дняш­ние ро­ди­те­ли были под­рост­ка­ми? (19)Ско­рее всего, они из неё про­сто вы­рос­ли... (20)Мне могут воз­ра­зить, что не все же про­си­жи­ва­ли бес­ко­неч­ные часы у те­ле­экра­на; кто-то уже в юно­сти чётко знал, чем будет за­ни­мать­ся в жизни. (21)Мно­гие рано стали от­вет­ствен­ны­ми, по­то­му что у кого-то были млад­шие бра­тья и сест­ры, на кого-то по­дей­ство­вал при­мер от­вет­ствен­ных взрос­лых, а кто-то  — не­из­вест­но как и по­че­му. (22)И хотя ро­ди­те­ли всерьёз опа­са­лись за их бу­ду­щее, они стали впол­не са­мо­сто­я­тель­ны­ми лю­дь­ми, с раз­ны­ми про­фес­си­я­ми и судь­ба­ми, у мно­гих семьи...

(23)К чему я всё это го­во­рю? (24)К тому, что вот те­ле­ви­де­ние ока­за­лось не опас­ным само по себе. (25)Как ни обид­но кому-то со­зна­вать соб­ствен­ную «от­ста­лость», придётся сми­рить­ся с тем, что Ин­тер­нет стал ча­стью нашей жизни и уже ни­ку­да не де­нет­ся. (26)Уме­ние ори­ен­ти­ро­вать­ся в нём и ис­поль­зо­вать его воз­мож­но­сти ста­но­вит­ся усло­ви­ем успеш­ной жизни во мно­гих смыс­лах. (27)Из не­огра­ни­чен­но­го ис­точ­ни­ка ин­фор­ма­ции он пре­вра­тил­ся также в тор­го­вую сеть, спо­соб об­ще­ния, сред­ство об­ра­зо­ва­ния... (28)То ли ещё будет.

(29)Нам стоит по­учить­ся у детей. (30)Мне тоже в своё время при­ш­лось прой­ти через пе­ри­од раз­дра­же­ния и не­до­воль­ства. (31)А сей­час с по­мо­щью сына стала не­пло­хо ори­ен­ти­ро­вать­ся в вир­ту­аль­ном про­стран­стве. (32)Бы­ва­ет, тоже «не от­та­щишь»...

(33)Вре­мя­пре­про­вож­де­ние в он-лайне впол­не до­пу­сти­мо для под­рост­ков. (34)Ско­рее всего, это не­вред­ное увле­че­ние лежит в пре­де­лах воз­раст­ной нормы. (35)Хотя в от­дель­ных слу­ча­ях не­об­хо­ди­мо про­ве­сти ана­лиз си­ту­а­ции.

(36)Если вир­ту­аль­ное об­ще­ние стало все­по­гло­ща­ю­щей стра­стью, под­ро­сток за­мкнул­ся или стал агрес­си­вен, обед­нел его сло­вар­ный запас или есть дру­гие вол­ну­ю­щие вас симп­то­мы, нель­зя от­кла­ды­вать визит к спе­ци­а­ли­сту. (37)Толь­ко важно учесть: борь­бу надо будет вести не с ком­пью­те­ром, а с при­чи­на­ми, по­ро­див­ши­ми за­ви­си­мость.

(По А. Ива­но­вой*)

*

Алек­сандра Ге­ор­ги­ев­на Ива­но­ва  — се­мей­ный пси­хо­лог.

(1)Все со­бра­лись. (2)Сна­ча­ла речь дер­жал пред­се­да­тель здеш­не­го кол­хо­за, на чьей земле был со­оружён этот па­мят­ник. (3)Го­во­рил он безо вся­ких бу­ма­жек, любил цифру и умел её по­дать, а по­то­му слу­ша­ли его все­гда с оживлённым вни­ма­ни­ем.

(4)А я всё смот­рел на це­мент­ный конус, ещё раз пе­ре­чи­ты­вая фа­ми­лии. (5)Пра­вед­ни­ков Г. А., ря­до­вой. (6)Проску­рин С. М., ря­до­вой. (7)Пыжов А. С., лей­те­нант. (8)Рогачёв М. В., мл. сер­жант. (9)Ро­ди­о­нов Н. И., ря­до­вой...

(10)Как и все осталь­ные здесь, я тоже не знал ни­ко­го из этого спис­ка, но имена не­от­вра­ти­мо при­тя­ги­ва­ли к себе.

—(11)Итоги под­во­дить нам ещё рано,  — про­дол­жал вы­сту­па­ю­щий,  — но то,что мы сде­ла­ли, это уже ве­со­мо. (12)Это дело чести...

(13)Ро­ма­нов Ф. С., мл. сер­жант,  — про себя читал я. (14)Са­ля­мов М., ря­до­вой, Сань­ко А. Д., ря­до­вой...

(15)Вчи­ты­ва­ясь в эти фа­ми­лии, я как-то и не за­ме­тил, когда пред­се­да­те­ля сме­ни­ла бой­кая дев­чон­ка. (16)Слу­шал эту чи­стень­кую рас­то­роп­ную дев­чон­ку, а пе­ре­до мной вста­ли в па­мя­ти кар­ти­ны, ви­ден­ные там, на войне...

(17)...Зимой мы сме­ни­ли пе­хот­ную часть на плац­дар­ме. (18)По­ре­дев­шую, из­мо­тан­ную шкваль­ным огнём, её не­за­мет­но от­ве­ли об­рат­но за реку. (19)Од­на­ж­ды я, ко­ман­до­вав­ший тогда ротой, уви­дел в би­нокль перед за­ня­ты­ми по­зи­ци­я­ми оди­но­ко ле­жа­ще­го мо­ло­до­го уби­то­го бойца. (20)Кто же был этот сол­дат? (21)У него ведь тоже были фа­ми­лия, имя, от­че­ство...

(22)И я по­ду­мал: как по-раз­но­му может сло­жить­ся судь­ба сол­да­та. (23)Даже если он пал смер­тью храб­рых. (24)Это благо, если его по­до­бра­ли с поля боя, если опо­зна­ли при этом и если рот­ный, со­став­ляя спис­ки по­терь, вто­ро­пях не пе­ре­пу­тал, не про­пу­стил его фа­ми­лии. (25)Это благо, если до­не­се­ние по­па­ло в вы­ше­сто­я­щий штаб и если тот штаб не окру­жи­ли потом, не со­жгли, не раз­бом­би­ли с воз­ду­ха вме­сте с пи­сар­ски­ми сун­ду­ка­ми и сей­фа­ми. (26)Если... (27)Да мало ли этих "если" на пути сол­дат­ско­го имени к такой вот таб­лич­ке на брат­ском обе­лис­ке!

(28)В это время бой­кая дев­чон­ка про­из­нес­ла по­след­нюю фразу осо­бен­но звон­ко и, до­воль­ная, что нигде ни разу не за­пну­лась, пылая счаст­ли­вым лицом, на но­соч­ках пе­ре­бе­жа­ла от обе­лис­ка к сто­яв­шим в строю ре­бя­тиш­кам.

(29)А потом, когда при­гла­си­ли же­ла­ю­щих вы­сту­пить, вышла жен­щи­на, в зим­ней су­кон­ной шали, с за­вет­рен­ны­ми ру­ка­ми. (30)Сразу по­блед­не­ла, как толь­ко ока­за­лась у па­мят­ни­ка, и лишь потом вы­крик­ну­ла:

—(31)Я вам так скажу: моих по­лег­ло двое. (32)На самом деле...все они мои...все, кто погиб...

(По Е. Но­со­ву*)

*Ев­ге­ний Ива­но­вич Носов (1925-2002)  — рус­ский пи­са­тель, про­за­ик, автор по­ве­стей и рас­ска­зов. Участ­ник Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной войны.

(1)Ко­ли­че­ство «уни­вер­саль­ных» сим­во­лов с каж­дым годом растёт, ибо по­яв­ля­ют­ся новые на­уч­ные дис­ци­пли­ны, со­вер­шен­ству­ют­ся и вво­дят свою спе­ци­аль­ную сим­во­ли­ку такие науки, как био­ло­гия, пси­хо­ло­гия, линг­ви­сти­ка. (2)Не озна­ча­ет ли это, что наше пись­мо воз­вра­ща­ет­ся вспять, к пик­то­гра­фии, то есть ри­су­ноч­но­му пись­му?

(3)В какой-то мере  — да. (4)Но в то же самое время, со­зда­вая новые сим­во­лы-идео­грам­мы, че­ло­ве­че­ство не от­ка­зы­ва­ет­ся и от до­сти­же­ний ты­ся­че­ле­тий  — от фо­не­ти­че­ско­го пись­ма. (5)Таким об­ра­зом, наша пись­мен­ность ста­но­вит­ся сме­шан­ной, «бук­вен­но-идео­гра­фи­че­ской». (6)На­при­мер, тек­сты на­уч­ных ста­тей по ма­те­ма­ти­ке или ядер­ной фи­зи­ке на­пи­са­ны имен­но таким бук­вен­но-идео­гра­фи­че­ским пись­мом. (7)Пре­иму­ще­ство его по срав­не­нию с ал­фа­ви­том оче­вид­но. (8)Во-пер­вых, идео­грам­мы по­нят­ны не­за­ви­си­мо от языка (хи­ми­че­ские фор­му­лы, ма­те­ма­ти­че­ские сим­во­лы), во-вто­рых, они не толь­ко со­кра­ща­ют за­пись, но и по­мо­га­ют на­уч­но­му мыш­ле­нию (про­гресс ма­те­ма­ти­ки обя­зан глав­ным об­ра­зом вве­де­нию спе­ци­аль­ной сим­во­ли­ки, со­зда­нию «языка ма­те­ма­ти­ки»). (9)А в-тре­тьих, такая сим­во­ли­ка ста­но­вит­ся по­нят­ной не толь­ко лю­бо­му че­ло­ве­ку, но и ком­пью­те­рам.

(10)«Ин­фор­ма­ци­он­ный взрыв»  — так на­зы­ва­ют не­ве­ро­ят­но боль­шое ко­ли­че­ство ин­фор­ма­ции, ко­то­рое ла­ви­но­об­раз­но воз­рас­та­ет с каж­дым годом. (11)Со вре­ме­ни Гут­тен­бер­га до наших дней вышло более 35 мил­ли­о­нов книг, и цифра эта явно за­ни­жен­ная, так как огром­ное ко­ли­че­ство спе­ци­аль­ных из­да­ний не по­сту­па­ет на книж­ный рынок.

(12)Не уди­ви­тель­но, что учёные не в со­сто­я­нии про­честь всю вы­хо­дя­щую ли­те­ра­ту­ру даже по их узкой спе­ци­аль­но­сти. (13)Вот по­че­му в на­сто­я­щее время един­ствен­ное спа­се­ние от этого по­то­ка ин­фор­ма­ции, ко­то­рый к тому же еже­год­но воз­рас­та­ет,  — со­зда­ние ин­фор­ма­ци­он­но-ло­ги­че­ских машин, по­стро­ен­ных на ос­но­ве элек­трон­но-вы­чис­ли­тель­ной тех­ни­ки.

(14)С по­мо­щью «ма­шин­ной пись­мен­но­сти» можно, минуя пе­ре­вод с языка на язык, за­пи­сы­вать в элек­трон­ной па­мя­ти всю не­об­хо­ди­мую ин­фор­ма­цию. (15)Си­сте­ма уни­вер­саль­ной сим­во­ли­ки, меж­ду­на­род­ные знаки науки с каж­дым годом со­вер­шен­ству­ют­ся, но рань­ше это про­ис­хо­ди­ло, так ска­зать, сти­хий­но, без уча­стия спе­ци­а­ли­стов. (16)И толь­ко в по­след­ние годы XX века стало ясно, что не по­след­нее слово при­над­ле­жит здесь линг­ви­стам, ко­то­рые за­ни­ма­ют­ся не толь­ко при­ми­тив­ной идео­гра­фи­ей пер­во­быт­ных племён, но и со­вре­мен­ной на­уч­ной идео­гра­фи­ей.

(17)«Ма­шин­ная пись­мен­ность», она же «уни­вер­саль­ный код науки», она же и «все­мир­ное пись­мо», будет со­зда­на. (18)Это будет идео­гра­фия, по­нят­ная лю­бо­му че­ло­ве­ку и вы­чис­ли­тель­ной ма­ши­не. (19)Но из этого вовсе не сле­ду­ет, что ис­чез­нет фо­не­ти­че­ское, бук­вен­ное пись­мо. (20)Ведь живая раз­го­вор­ная речь со­хра­нит­ся и будет раз­ви­вать­ся и со­вер­шен­ство­вать­ся, по-преж­не­му будут тво­рить на своём род­ном языке поэты и про­за­и­ки. (21)3начит, оста­нет­ся и ал­фа­вит  — сред­ство за­пи­си жи­во­го слова. (22)Прав­да, и здесь тех­ни­ка может вне­сти су­ще­ствен­ные кор­рек­ти­вы: ав­то­ры сей­час за­пи­сы­ва­ют свои про­из­ве­де­ния на дик­то­фо­ны, любой роман может быть «на­го­ворён», су­ще­ству­ет уже мно­же­ство элек­трон­ных биб­лио­тек, со­сто­я­щих из «зву­ко­вых книг». (23)Од­на­ко зву­ча­щее слово может быть по­да­но в раз­лич­ных ин­тер­пре­та­ци­ях (вспом­ни­те чте­ние сти­хов в ис­пол­не­нии самих ав­то­ров и ма­сте­ров ху­до­же­ствен­но­го чте­ния). (24)По­это­му и ал­фа­вит, и книга, ве­ро­ят­но, будут жить века, толь­ко сфера их упо­треб­ле­ния зна­чи­тель­но сузит­ся. (25)На­уч­ная, спе­ци­аль­ная, тех­ни­че­ская ли­те­ра­ту­ра будет за­пи­сы­вать­ся «сред­ства­ми ма­шин­ной пись­мен­но­сти», а ху­до­же­ствен­ная  — сред­ства­ми при­выч­но­го тра­ди­ци­он­но­го пись­ма. (26)В этом смыс­ле буквы умрут толь­ко вме­сте с живым че­ло­ве­че­ским сло­вом.

(По А. Кон­дра­то­ву*)

*Алек­сандр Ми­хай­ло­вич Кон­дра­тов (1937-1993)  — рос­сий­ский линг­вист, био­лог, жур­на­лист и поэт.

(1)Виль­гельм, про­чти свои стихи,

Чтоб мне за­снуть ско­рее.

1814

(2)Скажи, Виль­гельм, не то ль и с нами было,

Мой брат род­ной по музе, по судь­бам?

1825

(3)Какие раз­ные оцен­ки од­но­го че­ло­ве­ка  — одним и тем же, дру­же­ским, пером!

(4)Где ис­ти­на? (5)В каком году?

(6)Везде...

(7)Од­на­ж­ды в невесёлый час Виль­гельм Кю­хель­бе­кер на­пи­шет мужу стар­шей сест­ры, из­вест­но­му учёному и пе­да­го­гу Гри­го­рию Глин­ке, что в Лицее всё ему не­ми­ло, что дру­зей нет и дел нет. (8)Род­ствен­ник от­ве­чал: «...жалею вме­сте с тобою о твоих не­уда­чах», со­ве­то­вал креп­че при­на­лечь на науки, но винил и са­мо­го Кюхлю:

(9)«Ты на­прас­но на­де­ешь­ся найти дру­зей между вет­ре­ни­ка­ми твоих лет, не со­зрев пока сам для чув­ства друж­бы. (10)Во­об­ще ста­рай­ся вос­поль­зо­вать­ся зо­ло­тою порой мо­ло­до­сти твоей, за­ни­ма­ясь ис­клю­чи­тель­но на­у­ка­ми, в ко­то­рых благо жизни нашей; не упус­кай при­том из виду бу­ду­ще­го сво­е­го на­зна­че­ния в об­ще­стве и сде­лай себя до­стой­ным его. (11)Не плачь обо всём и во вся­кое время; плак­си­вое лицо, точно как и слиш­ком груст­ное рас­по­ло­же­ние духа, ни­ма­ло не со­че­та­ет­ся с юно­ше­ским воз­рас­том. (12)При­вык­нув на все вещи смот­реть с худой сто­ро­ны, ты по­не­во­ле бу­дешь не­счаст­лив. (13)Верь также мне, что мы во всех почти слу­ча­ях жизни сами бы­ва­ем ору­ди­ем соб­ствен­но­го на­ше­го сча­стия или зло­клю­че­ния».

(14)Да Кю­хель­бе­кер и сам в дру­гую ми­ну­ту назовёт дру­зей «ми­лы­ми и пре­крас­ны­ми».

(15)Так и будет впредь: друж­ба и на­смеш­ка, друж­ба и без­жа­лост­ная эпи­грам­ма. (16)Кюхля вы­зо­вет Пуш­ки­на стре­лять­ся; от на­сме­шек над своей дол­го­вя­зой, не­склад­ной фи­гу­рой придёт в от­ча­я­ние; од­на­ж­ды ки­нет­ся то­пить­ся в Цар­ско­сель­ский пруд  — его вы­та­щат и будут лю­бить, как и пре­жде лю­би­ли, удив­ля­ясь со­че­та­нию вдох­но­ве­ния, та­лан­та и страш­ных не­со­об­раз­но­стей. (17)Любя, ста­нут снова из­де­вать­ся, ми­рить­ся...

(18)Тот, кто будет чи­тать об этой друж­бе, не смо­жет не за­ду­мать­ся: а как же у нас всё было и будет? (19)И по­че­му порою имен­но так, как у пер­вых ли­це­и­стов? (20)И от­че­го не так?

(21)Важно ли, в каком веке были мо­ло­ды и со­ста­ри­лись былые од­но­класс­ни­ки? (22)Важно ли, горят у них в класс­ной ком­на­те элек­три­че­ские лам­поч­ки или свечи? (23)Носят ли джин­сы или кам­зо­лы, тре­угол­ки? (24)Ко­неч­но, раз­ни­ца веков нам не­без­раз­лич­на. (25)Ко­неч­но, каж­дая эпоха имеет свой не­по­вто­ри­мый голос и стиль... (26)Но сколь­ко здесь об­ще­го! (27)Разве они, юные пра­де­ды, не лю­би­ли, как пра­вну­ки, не меч­та­ли, не уми­ра­ли? (28)Разве мы, со­вре­мен­ни­ки кос­ми­че­ских ракет и те­перь уже циф­ро­во­го те­ле­ви­де­ния, не нашли бы, о чём по­го­во­рить, о чём спро­сить тех ребят, а они  — нас?

(29)Глядя на себя и своих дру­зей как бы со сто­ро­ны, «через дру­гой век», через дела, мысли и до­ку­мен­ты давно ушед­ших людей, мы вдруг за­ме­ча­ем то, что вб­ли­зи, вплот­ную, было почти не­раз­ли­чи­мо...

(По Н. Я. Эй­дель­ма­ну*)

*Натан Яко­вле­вич Эй­дель­ман (1930-1989)  — пи­са­тель, ис­то­рик, ли­те­ра­ту­ро­вед.

(1)Мо­ло­дой отец стро­го вы­го­ва­ри­ва­ет четырёхлет­ней дочке за то, что она вы­бе­жа­ла во двор без спро­су и едва не по­па­ла под ма­ши­ну.

— (2)По­жа­луй­ста,  — впол­не серьёзно го­во­рит он крохе,  — мо­жешь гу­лять, но по­ставь в из­вест­ность меня или маму.

(3)Сие  — не вы­дум­ка фе­лье­то­ни­ста, но под­лин­ный, не­на­ро­ком под­слу­шан­ный раз­го­вор.

(4)Или серьёзно пишут в ста­тье о ра­бо­те эки­па­жа кос­ми­че­ской стан­ции: «Про­из­во­дил­ся забор (!) проб вы­ды­ха­е­мо­го воз­ду­ха». (5)Этот забор не за­ле­тел бы в кос­мос, если бы не стес­ня­лись ска­зать по­про­сту: кос­мо­нав­ты брали пробы. (6)Но нет, не­со­лид­но!

(7)Слы­шишь, ви­дишь, чи­та­ешь такое  — и хо­чет­ся снова и снова бить в набат, взы­вать, умо­лять, уго­ва­ри­вать: БЕ­РЕ­ГИСЬ КАН­ЦЕ­ЛЯ­РИ­ТА!

(8)Это  — самая рас­про­странённая, самая зло­ка­че­ствен­ная бо­лезнь нашей речи. (9)Когда-то ред­кост­ный зна­ток рус­ско­го языка и чу­до­дей слова Кор­ней Ива­но­вич Чу­ков­ский за­клей­мил её точ­ным, убий­ствен­ным на­зва­ни­ем. (10)Ста­тья его так и на­зы­ва­лась  — «Кан­це­ля­рит», и про­зву­ча­ла она по­и­сти­не как SOS. (11)He ре­ша­юсь ска­зать, что то был глас во­пи­ю­ще­го в пу­сты­не: к сча­стью, есть ры­ца­ри, ко­то­рые, не щадя сил, сра­жа­ют­ся за честь Слова. (12)Но, увы, надо по­смот­реть прав­де в глаза: кан­це­ля­рит не сдаётся, он на­сту­па­ет, ши­рит­ся. (13)Это ока­ян­ный и зло­вред­ный недуг нашей речи. (14)Быст­ро раз­рас­та­ют­ся чу­же­род­ные, гу­би­тель­ные клет­ки  — по­сты­лые штам­пы, ко­то­рые не несут ни мысли, ни чув­ства, ни на грош ин­фор­ма­ции, а лишь за­би­ва­ют и угне­та­ют живое, по­лез­ное ядро.

(15)Мы на­столь­ко отрав­ле­ны кан­це­ля­ри­том, что порою на­чи­сто те­ря­ем чув­ство юмора. (16)И уже не в ро­ма­не, а в жизни, в самой обы­ден­ной об­ста­нов­ке, че­ло­век впол­не скром­ный всерьёз го­во­рит дру­го­му: «Я вы­ра­жаю вам бла­го­дар­ность».

(17)Пом­ни­те, у Не­кра­со­ва в Ле­до­ви­том оке­а­не лодка утлая плывёт и мо­ло­дой при­го­жей Тане Вань­ка пе­сен­ки поёт? (18)Хо­ро­шо поёт, со­ба­ка,

Убе­ди­тель­но поёт...

(19)Да, объ­яс­нять­ся в любви не толь­ко сти­ха­ми, но и про­зой надо убе­ди­тель­но, иначе Таня Вань­ке не по­ве­рит.

(20)А меж тем в сот­нях рас­ска­зов, ро­ма­нов, очер­ков, пе­ре­вод­ных и оте­че­ствен­ных, раз­ные люди по раз­ным по­во­дам раз­го­ва­ри­ва­ют так, что ка­жет­ся: вот-вот чи­та­те­ли от­зо­вут­ся зна­ме­ни­тым гро­мо­глас­ным «Не верю!» Кон­стан­ти­на Сер­ге­е­ви­ча Ста­ни­слав­ско­го...

(21)В сотый раз спро­сим себя: кто же дол­жен при­ви­вать людям вкус, чув­ство меры, бе­реж­ное от­но­ше­ние к род­но­му языку? (22)А за­од­но  — и ува­жи­тель­ное от­но­ше­ние к че­ло­ве­ку, с ко­то­рым раз­го­ва­ри­ва­ешь?

(23)Кто, если не мы сами?!

(По Н. Галь*)

*Нoра Галь (на­сто­я­щее имя Эле­о­но­ра Галь­пе­ри­на; 1912—1991)  — вы­да­ю­щий­ся ли­те­ра­тор, пе­ре­вод­чик ан­глий­ской и фран­цуз­ской ли­те­ра­ту­ры на рус­ский язык.

Ис­точ­ник тек­ста: банк ФИПИ блок №47FB5B

(1)В три­на­дцать лет я впер­вые про­чел "Анну Ка­ре­ни­ну". (2)Война под­ка­ти­ла к са­мо­му Ту­ап­се. (3)Су­ху­ми не­сколь­ко раз не­бреж­но бом­би­ли, и мы с мамой и сест­рой пе­ре­еха­ли в де­рев­ню Атары, где жила ма­ми­на сест­ра. (4)Мы на­ня­ли ком­на­ту у одной со­ло­мен­ной вдо­вуш­ки, нам вы­де­ли­ли землю под ого­род, где мы вы­ра­щи­ва­ли тыквы, дыни, по­ми­до­ры и дру­гие не менее изу­ми­тель­ные по тем вре­ме­нам овощи. (5)В этом доме я слу­чай­но об­на­ру­жил книгу Тол­сто­го и про­чел ее, сидя под лав­ро­виш­ней в зе­ле­ном дво­ри­ке.

(6)Ра­зу­ме­ет­ся, на­вряд ли я тогда по­ни­мал мно­гие осо­бен­но­сти этого ро­ма­на, но глав­ное понял. (7)Это видно из того, что я был по­тря­сен так, как ни­ко­гда не бывал ни до, ни после чте­ния этой книги. (8)Дня три я ходил как пья­ный и мычал какой-то ди­кар­ский рек­ви­ем по по­во­ду смер­ти ге­ро­и­ни. (9)И без того не склон­ный усерд­ство­вать ло­па­той и мо­ты­гой, в эти дни я даже не от­кли­кал­ся, когда мама и сест­ра звали меня на ого­род. (10)Опа­лы­вать глу­пые тыквы, когда мир вме­сте с Анной Ка­ре­ни­ной раз­дав­лен под ко­ле­са­ми па­ро­во­за?! (11)Я шагал по селу, и тра­ур­ный шлейф рек­ви­е­ма раз­ве­вал­ся за моей спи­ной. (12)К со­жа­ле­нию, этот ше­девр погиб на­все­гда по при­чи­не моей му­зы­каль­ной без­гра­мот­но­сти, а также от­сут­ствия му­зы­каль­ной па­мя­ти. (13)Впро­чем, воз­мож­но, я его вспом­ню, когда начну впа­дать в дет­ство, из ко­то­ро­го никак не могу до сих пор вы­пасть.

(14)Вспо­ми­наю впе­чат­ле­ния, ко­то­рые я вынес от того пер­во­го зна­ком­ства с "Анной Ка­ре­ни­ной". (15)Было жар­кое лето, и я ску­чал по морю. (16)Мел­кие де­ре­вен­ские ручьи, где не­воз­мож­но было всплыть, не уто­ля­ли мою тоску. (17)И вот, может быть, по­это­му во время чте­ния я ис­пы­ты­вал при­ят­ное чув­ство, как будто плыву по морю. (18)Впер­вые я читал книгу, под ко­то­рой не мог на­щу­пать дна. (19)Каким-то об­ра­зом воз­ник­ло ощу­ще­ние моря. (20)Не­зна­ко­мые сцены уса­деб­ной жизни вос­при­ни­ма­лись как род­ные. (21)Хо­те­лось к ним. (22)Хо­те­лось по­смот­реть, как ап­пе­тит­но косит Левин, по­бы­вать с ним на охоте, по­иг­рать с его умной со­ба­кой, по­си­деть с жен­щи­на­ми, ко­то­рые варят ва­ре­нье, и до­ждать­ся своей доли пенок. (23)Это был роман-дом, где хо­чет­ся жить, но я еще этого не по­ни­мал. (24)Чи­та­ешь "Войну и мир", и мгно­ве­ни­я­ми ка­жет­ся, что автор сты­дит­ся не­по­мер­но­сти своих сил, то и дело сдер­жи­ва­ет себя, роман раз­ви­ва­ет­ся в мо­гу­чем, спо­кой­ном ритме дви­же­ния зем­но­го шара. (25)Пол­ный лад с соб­ствен­ной со­ве­стью, се­мьей, на­ро­дом. (26)И это сча­стье пе­ре­да­ет­ся чи­та­те­лю. (27)И что нам ка­торж­ные чер­но­ви­ки! (28)Тур­ге­нев в одном пись­ме раз­дра­жен­но по­ле­ми­зи­ру­ет с ме­то­дом Тол­сто­го. (29)Он го­во­рит: Тол­стой опи­сы­ва­ет, как бле­сте­ли са­по­ги На­по­лео­на, и чи­та­те­лю ка­жет­ся, что Тол­стой все знает о На­по­лео­не. (30)На самом деле он ни черта о нем не знает. (31)На­по­ле­он -- ми­ро­воз­зрен­че­ский враг Тол­сто­го. (32)По Тол­сто­му, об­но­вить че­ло­ве­че­ство можно, толь­ко если че­ло­век, сам себя вос­пи­ты­вая, осво­бо­дит себя из­нут­ри. (33)Имен­но этим Тол­стой и за­ни­мал­ся всю жизнь. (34)По Тол­сто­му, толь­ко так можно было и нужно было за­во­е­вы­вать че­ло­ве­че­ство.

(35)И Тол­стой, как новый Ку­ту­зов, из­го­ня­ет На­по­лео­на из об­ла­сти духа. (36)По­это­му, по Тол­сто­му, На­по­ле­он  — это огром­ный сол­да­фон и су­дить о нем не­за­чем выше са­по­га. (37)Пус­кать в ход соб­ствен­ный мо­гу­чий пси­хо­ло­ги­че­ский ап­па­рат даже для от­ри­ца­тель­ной ха­рак­те­ри­сти­ки На­по­лео­на Тол­стой не на­ме­рен. (38)Он бо­ит­ся этим самым его пе­ре­тон­чить. (39)По Тол­сто­му, слож­ность зла есть на­ду­ман­ная слож­ность. (40)В На­по­лео­не Тол­сто­го ни­ка­ко­го оба­я­ния. (41)Слов­но пред­чув­ствуя тра­ги­че­ские со­бы­тия два­дца­то­го века, он пы­та­ет­ся удер­жать че­ло­ве­ка от увле­че­ния силь­ной лич­но­стью, от еще более кро­ва­вых три­ум­фа­то­ров.

(По Фа­зи­лю Ис­кан­де­ру*)

*Фа­зиль Ис­кан­дер (р. 1929) – рус­ский пи­са­тель.

(1)Я за­ча­ро­ван­но сло­ня­юсь по сон­ным, тра­вя­ным, по­гружённым в глу­бо­кую пат­ри­ар­халь­ность улоч­кам града-ост­ро­ва Сви­яж­ска. (2)3десь каж­дый до­миш­ко гор­дит­ся своим от­ли­чи­ем от дру­гих, каж­дый  — себе на уме. (3)Много кир­пич­ных, очень ста­рых ку­пе­че­ских и ме­щан­ских домов, ко­то­рые кое-как при­спо­со­би­ли под со­вре­мен­ное жильё. (4)Гни­лые двери, кри­вые от ста­ро­сти рамы и ско­со­бо­чен­ные кры­леч­ки го­во­рят о вре­ме­ни.

(5)Вы­хо­жу на откос под сте­на­ми Успен­ско­го мо­на­сты­ря, с ко­то­ро­го хо­ро­шо видно бес­край­ний волж­ский про­стор с ря­да­ми го­лу­бых ост­ро­вов и кло­ня­щим­ся к го­ри­зон­ту солн­цем. (6)Я знаю, что где-то там, в те­ря­ю­щей­ся дали, на­хо­дит­ся устье впа­да­ю­щей в Волгу Сви­я­ги, дав­шей имя этому чудо-го­род­ку.

(7)До­рож­ка под сте­на­ми мо­на­сты­ря вы­мо­ще­на пли­та­ми, уса­же­на окуль­ту­рен­ны­ми де­рев­ца­ми. (8)Падаю в ко­вы­ли вб­ли­зи двух дерев, при­чуд­ли­во сплетённых, слов­но в танце, ство­ла­ми, под го­ло­ву кладу рюк­за­чок.

(9)Небо над го­ло­вой у меня свежо го­лу­бе­ло, как в вет­ре­ном марте. (10)Ближе к за­пад­но­му краю к его ясной ла­зу­ри при­ме­ши­ва­лась труд­но­уло­ви­мая жем­чуж­ная муть. (11)Я долго лежал под этим небом. (12)Ощу­тив голод, по­же­вал су­ха­рей. (13) На­ев­шись су­ха­рей и по­чув­ство­вав жажду, сде­лал пару глот­ков из фляги.

(14) При­грев­шись на сол­ныш­ке, даже вздрем­нул.

(15)3а это время меня никто не по­тре­во­жил, ни один че­ло­век не прошёл по до­ро­ге, на обо­чи­не ко­то­рой я рас­по­ло­жил­ся. (16)Эта пауза, в ко­то­рую я по­гру­зил­ся, на какое-то время выпав из дей­стви­тель­но­сти, несла в себе некий смысл. (17)Одо­лев пол­то­ры ты­ся­чи ки­ло­мет­ров, я летел сюда сломя го­ло­ву, с ве­ли­ки­ми уси­ли­я­ми пе­ре­ва­ли­вал через дамбы, по­па­дал в штор­ма, стра­дал от па­ля­ще­го солн­ца и дождя, бо­рол­ся с ко­марьём... (18)И всё для того, чтоб очу­тить­ся в этом месте в этот до­сто­па­мят­ный день и час, чтобы рух­нуть под гру­зом своей уста­ло­сти в эту траву под бе­лы­ми сте­на­ми ста­ро­го мо­на­сты­ря...

(19)Про­жив двое суток в Сви­яж­с­ке, я, ко­неч­но, не мог не по­чув­ство­вать оча­ро­ва­ние этого места. (20)Раз­гад­ка, ви­ди­мо, ко­ре­ни­лась в пси­хо­ло­гии здеш­них жи­те­лей  — ост­ро­ви­тян. (21)Ост­ров­ной че­ло­век про­жи­ва­ет свою жизнь мед­лен­но и по­дроб­но, спе­шить ему не­ку­да, по­то­му что кру­гом вода. (22)На ост­ро­ве те­че­ние вре­ме­ни за­мед­ля­ет­ся, как это бы­ва­ет на кос­ми­че­ском ко­раб­ле, ле­тя­щем с око­ло­све­то­вой ско­ро­стью.

(23)Ост­ров­ной че­ло­век пре­жде всего эко­но­мен во всём, ведь каж­дую ме­лочь надо за­во­зить с ма­те­ри­ка. (24)На ост­ро­ве любой гвоздь и де­ре­вяш­ка не вы­бра­сы­ва­ют­ся, а преду­смот­ри­тель­но от­кла­ды­ва­ют­ся в сто­ро­ну, чтоб потом снова быть пу­щен­ны­ми в ход.

(25)Имен­но здесь, на ост­ро­ве, я понял, что если к сво­е­му окру­же­нию и к сво­е­му вре­ме­ни от­но­сить­ся вни­ма­тель­но, бе­реж­но, то есть не спеша, вдум­чи­во и серьёзно, то вещи на­чи­на­ют иг­рать сво­и­ми гра­ня­ми, от­кры­вая хо­зя­и­ну новые сущ­но­сти. (26)Вся­кая ми­ну­та тогда пол­нит­ся, как под­сту­па­ю­щее тесто в кадке, на­бу­хая смыс­ла­ми и сим­во­ла­ми. (27)От­кры­вая нам глу­би­ну по­все­днев­но­го.

(По В. Кра­вчен­ко*.)

* Вла­ди­мир Фёдо­ро­вич Кра­вчен­ко (род. в 1953 году)  — рус­ский пи­са­тель-пуб­ли­цист.

Ис­точ­ник тек­ста: МИОО: Ди­а­гно­сти­че­ская ра­бо­та 04.10.2012 ва­ри­ант 1

(1) В ма­лень­ком го­ро­диш­ке Страт­фор­де на ма­лень­кой ре­чуш­ке Эйвон нашу груп­пу пи­са­те­лей при­ве­ли в обыч­ный для Ан­глии де­ре­вен­ский дом, проч­ный и ак­ку­рат­ный.

(2) К не­вы­со­кой де­ре­вян­ной двери вели ка­мен­ные сту­пень­ки, а над че­ре­пич­ной кры­шей воз­вы­ша­лись две боль­шие кир­пич­ные трубы. (3)На сте­нах, окон­ных решётках, две­рях и крыше - всюду были за­мет­ны се­ро­ва­тые следы вре­ме­ни. (4)От про­чих стро­е­ний того же типа этот дом от­ли­чал­ся толь­ко одним: че­ты­ре с по­ло­ви­ной века назад в нём ро­дил­ся ве­ли­чай­ший из людей, когда-либо брав­ших в руки перо. (5)Потом нам по­ка­за­ли по­хо­жий до­миш­ко, где не­ко­гда жила де­вуш­ка, при­ме­ча­тель­ная лишь тем, что она нра­ви­лась мо­ло­до­му Шекс­пи­ру. (6)А в конце под­ве­ли к церк­ви, внут­ри ко­то­рой по­хо­ро­нен автор «Гам­ле­та».

(7)Я не мог не вос­хи­тить­ся тем, как тро­га­тель­но и тща­тель­но хра­нят в Страт­фор­де па­мять о своём ге­ни­аль­ном зем­ля­ке. (8)Но наш гид, уро­же­нец тех мест, быст­ро раз­ве­ял мои ил­лю­зии. (9)Улыб­нув­шись, он ска­зал, что со­вре­мен­ни­ки и со­се­ди поэта имели весь­ма при­бли­зи­тель­ное пред­став­ле­ние о его ли­те­ра­тур­ных за­ня­ти­ях. (10)И в церк­ви Шекс­пир был по­хо­ро­нен не как гений, а как при­мер­ный и до­ста­точ­но щед­рый при­хо­жа­нин.

(11)Я не мог в это по­ве­рить.

- (12)А по­че­му же тогда со­хра­ни­ли его дом и даже жи­ли­ще лю­би­мой де­вуш­ки?

(13)Гид пожал пле­ча­ми:

- (14)А зачем их ру­шить? (15)Мы во­об­ще ста­ра­ем­ся ни­че­го без край­ней на­доб­но­сти не ло­мать.

(16)Как же я тогда по­за­ви­до­вал ан­гли­ча­нам, ко­то­рые могут пре­не­бре­жи­тель­но бро­сить: (17)«Эта цер­ковь срав­ни­тель­но новая, ей всего три­ста лет». (18)А ты­ся­че­лет­няя Москва лишь ред­ки­ми ост­ров­ка­ми за­строй­ки под­твер­жда­ет чет­верть или треть сво­е­го воз­рас­та...

(19)Мы с вами не мил­ли­о­не­ры, у нас нет ро­до­вых зам­ков, нет по­ме­стий с за­го­род­ны­ми двор­ца­ми, но и нас, аб­со­лют­но ря­до­вых рос­си­ян, окру­жа­ет ста­ри­на. (20)Толь­ко не ценим мы её.

(21)Нель­зя ска­зать, что нынче наши люди род­ную ста­ри­ну со­всем не бе­ре­гут. (22)То, что оста­лось, по­не­мно­гу ре­ста­ври­ру­ют. (23)Особ­няч­ки, по­стро­ен­ные лет две­сти назад, пе­ре­хо­дят к бан­кам или схо­жим кон­то­рам с обя­за­тель­ством со­хра­нить фасад. (24)Но вот од­на­ж­ды еду мимо очень кра­си­вой церк­вуш­ки в Филях. (25)Ро­зо­во- белая, с вы­со­кой то­нень­кой ко­ло­коль­ней в цен­тре, она укра­ше­на при­чуд­ли­вой ба­роч­ной леп­ни­ной. (26)Ве­ли­ча­вые ку­по­ла - один в цен­тре, на ко­ло­коль­не, и че­ты­ре по краям - ра­дост­но сияют су­саль­ным зо­ло­том. (27)Оста­нав­ли­ва­юсь, чтобы по­луч­ше её рас­смот­реть, за­хо­жу внутрь. (28)Про­чи­тав таб­лич­ку перед вхо­дом, узнаю, что цер­ковь эта стоит там с конца сем­на­дца­то­го века. (29)И тогда я сам себе задал во­прос: а по­че­му она до­жи­ла до наших дней? (30)По­че­му её не раз­ру­ши­ли, когда она ещё не была ста­рин­ной, а была про­сто одним из мно­же­ства мос­ков­ских хра­мов? (31)И сам себе с не­до­уме­ни­ем от­ве­тил: не сло­ма­ли, по­то­му что - а зачем ру­шить?

(32)До нас уже дошло, что ку­пе­че­ские особ­няч­ки надо не сно­сить, а ре­ста­ври­ро­вать. (33)Но до нас ещё не дошло, что кре­стьян­ские избы, ко­со­бо­кие са­ра­юш­ки и бань­ки по-чёрному - тоже па­мят­ни­ки ста­ри­ны, ко­то­рые хра­нят ве­ще­ствен­ную па­мять о наших ба­буш­ках, де­душ­ках и более даль­них пред­ках.

(По Л. A. Жу­хо­виц­ко­му)

*Лео­нид Аро­но­вич Жу­хо­виц­кий (род. в 1932 г.) - рус­ский пи­са­тель, пуб­ли­цист, пе­да­гог.

(1)– Здесь полюс, по­здрав­ляю вас, ре­бя­та! – имен­но эти слова ска­зал на­чаль­ник по­ляр­ной экс­пе­ди­ции Дмит­рий Шпаро, когда в белёсой мгле не­на­дол­го сверк­ну­ло солн­це и штур­ман Юрий Хме­лев­ский опре­де­лил: цель до­стиг­ну­та. (2)Не­сколь­ко се­кунд дру­зья ещё сто­я­ли, по­ша­ты­ва­ясь, плот­но при­жав­шись друг к другу. (3)И вдруг они ки­ну­лись об­ни­мать­ся, по­здрав­лять друг друга, ра­ду­ясь не­лег­ко до­став­шей­ся по­бе­де. (4)Се­вер­ный полюс стол­би­ком не от­ме­чен, на нём ни­че­го нет, кроме льда и снега. (5)Это всего лишь сим­вол, ма­те­ма­ти­че­ская точка, где схо­дят­ся ме­ри­ди­а­ны и схо­дят на нет па­рал­ле­ли. (6)На Южном по­лю­се ис­сле­до­ва­те­ли, еди­нож­ды вы­чис­лив точку, от­ме­ти­ли её фла­гом и кру­гом из бочек. (7)На Се­ве­ре из-за льда, по­сто­ян­но пе­ре­ме­ща­е­мо­го те­че­ни­ем, полюс вся­кий раз надо вы­чис­лять за­но­во. (8)Этой точки Земли не раз до­сти­га­ли на со­ба­чьих упряж­ках, на мо­то­са­нях, ди­ри­жаб­ле, на самолётах, на ней всплы­ва­ли под­вод­ные лодки, сюда дошёл оте­че­ствен­ный ле­до­кол «Арк­ти­ка», а после него ещё более ше­сти­де­ся­ти ле­до­ко­лов из раз­ных стран. (9)А вот пешим ходом на лыжах по­лю­са впер­вые до­стиг­ла экс­пе­ди­ция из се­ме­рых че­ло­век под ру­ко­вод­ством Дмит­рия Шпаро в 1979 году. (10)Пе­чать боль­шой и не­обыч­ной до­ро­ги ле­жа­ла те­перь на этой семёрке. (11)Па­лат­ка вы­цве­ла – из оран­же­вой стала про­зрач­но-жёлтой, до дыр из­но­си­лись ба­хи­лы, лыжи были ис­то­че­ны до пре­де­ла. (12)Ну и, ко­неч­но, на лицах за­пе­чат­ле­лось всё, что при­ш­лось ис­пы­тать. (13)Вы­рос­шие бо­ро­ды, по­ры­жев­шие носы, обожжённые мо­ро­зом, об­луп­лен­ные щёки. (14)Но это не были люди, до пре­де­ла рас­тра­тив­шие свои силы: они ра­до­ва­лись, как дети, шу­ти­ли, сме­я­лись. (15)И в один голос го­то­вы были ска­зать, что могли бы прой­ти ещё столь­ко же.

(16)Среди мно­же­ства писем, при­хо­див­ших в ре­дак­цию в те дни, писем с го­ря­чей под­держ­кой экс­пе­ди­ции и по­ни­ма­ни­ем её задач, был и такой во­прос: (17)«Зачем?» (18)Во­прос этот столь же ста­рый, как и вся ис­то­рия че­ло­ве­че­ства. (19)Все­гда кто-то шёл по земле, об­ре­кая себя на ли­ше­ния, даже на ги­бель. (20)А кто-то, сидя в спо­кой­ном тепле у ко­ст­ра в пе­ще­ре или у те­ле­ви­зо­ра в квар­ти­ре, го­во­рил: (21)«Зачем?»

(22)Во­про­ша­ю­щих никто не пом­нит, так как они не со­вер­ши­ли ни­че­го зна­чи­мо­го для бу­ду­щих по­ко­ле­ний. (23)Тех же, кто шёл, ис­то­рия знает. (24)Уси­ли­я­ми ле­ги­о­на смель­ча­ков были от­кры­ты на Земле ма­те­ри­ки, ост­ро­ва, глу­би­ны, про­ли­вы, по­лю­са, по­ко­ре­ны горы, на­не­се­ны на карту мель­чай­шие очер­та­ния лика Земли. (25)«Пла­вать по морю не­об­хо­ди­мо, жить не так уж не­об­хо­ди­мо», – гла­сит древ­нее ла­тин­ское из­ре­че­ние. (26)Людям хо­чет­ся от­кры­вать не­из­ве­дан­ное, хотя это все­гда рис­ко­ван­но. (27)Че­ло­век с ко­лы­бе­ли своей ис­то­рии со­зна­тель­но рис­ко­вал своей жиз­нью, чтобы со­вер­шать от­кры­тия. (28)Иначе мы не знали бы очер­та­ний ма­те­ри­ков, глу­бин оке­а­на, про­стран­ства пу­стынь, вы­со­ты гор и толщи сне­гов. (29)Точка по­лю­са – лишь некий ито­го­вый сим­вол. (30)Глав­ное со­сто­ит в пре­одо­ле­нии про­стран­ства до по­лю­са, в пре­одо­ле­нии по­лу­то­ра тысяч труд­ней­ших на всей земле ки­ло­мет­ров, от­де­ля­ю­щих ост­ров Ген­ри­ет­ты (точку стар­та) от по­лю­са. (31)Сте­пень труд­но­сти пе­ре­хо­да наи­выс­шая, она тре­бу­ет пре­де­ла че­ло­ве­че­ских сил. (32)Мороз под сорок. (33)То­ро­сы, раз­во­дья, ко­то­рые надо пре­одо­леть на лод­ках.

(34)По­сто­ян­ное на­пря­же­ние, риск.

(35)И вот он под но­га­ми – полюс. (36)Ве­ли­че­ствен­ный белый мир. (37)Чуть ше­ве­лит­ся флаг на мачте, будто во сне. (38)Под ним на льду – шар-кон­тей­нер с та­ки­ми до­ро­ги­ми для нас сим­во­ла­ми род­ной земли. (39)Это оста­нет­ся на по­лю­се. (40)Оста­ют­ся у флага и порт­ре­ты ле­ген­дар­ных по­ляр­ни­ков: Се­до­ва, Ру­са­но­ва, Толля. (41)Во­ло­дя Леденёв сни­ма­ет на плёнку эти следы по­се­ще­ния по­лю­са. (42)Сни­ма­ет он и ле­дя­ной стол­бик, во­круг ко­то­ро­го се­год­ня на­чер­че­ны сажей па­рал­ле­ли и ме­ри­ди­а­ны.

— (43)Ну вот всё и кон­чи­лось – дошли... (44)А Земля про­дол­жа­ет вер­теть­ся, – го­во­рит Во­ло­дя.  — (45)Дру­зья, а как там, ин­те­рес­но, на Южном по­лю­се… по­теп­лее будет?

(По В.М. Пес­ко­ву*)

*Ва­си­лий Ми­хай­ло­вич Пес­ков (ро­дил­ся в 1930 году) – из­вест­ный со­вет­ский жур­на­лист, пи­са­тель, фо­то­кор­ре­спон­дент, пу­те­ше­ствен­ник, те­ле­ве­ду­щий.

Ис­точ­ник тек­ста: МИОО: Ди­а­гно­сти­че­ская ра­бо­та 13.03.2013 ва­ри­ант РУ1501.

(1)Жил од­на­ж­ды чудак… (2)Он был очень богат и имел всё из вещей, что че­ло­век может себе толь­ко по­же­лать. (3)Дом его укра­ша­ли мра­мор­ные лест­ни­цы, пер­сид­ские ковры и золочёная ме­бель. (4)В саду, окру­жав­шем этот рос­кош­ный дво­рец, бла­го­уха­ли цветы, били про­хлад­ные фон­та­ны, за­мор­ские птицы услаж­да­ли слух своим при­чуд­ли­вым пе­ни­ем.

(5)Од­на­ко, не­смот­ря на внеш­нее бла­го­по­лу­чие, наш чудак чув­ство­вал, что ему не хва­та­ет чего-то са­мо­го глав­но­го, чего он даже и на­звать не мог. (6)Че­ло­век ре­ши­тель­ный и от­важ­ный, он так много мог, он почти всё смел, но он не знал та­ко­го, к чему можно стре­мить­ся, и жизнь ка­за­лась ему бес­смыс­лен­ной и мёртвой. (7)Ничто не ра­до­ва­ло его, и бо­гат­ство, всё более умно­жа­ясь, по­сте­пен­но ста­но­ви­лось для него го­рест­ным бре­ме­нем.

(8)Тогда он пошёл к одной ста­рой жен­щи­не, ко­то­рая пе­сто­ва­ла свою древ­нюю муд­рость в пе­ще­ре дрем­лю­щей ог­нен­ной горы. (9)Чудак рас­ска­зал ей о своей беде, и ста­ру­ха от­ве­ти­ла ему: (10)«От­прав­ляй­ся в боль­шой мир, чтобы найти про­пав­шее. (11)Твоё не­сча­стье ве­ли­ко: тебе не хва­та­ет глав­но­го, и, пока ты его не найдёшь, жизнь для тебя будет бедой и пыт­кой».

(12)Эта сказ­ка все­гда при­хо­дит мне на ум, когда я думаю о со­вре­мен­ном мире и его ду­хов­ном кри­зи­се. (13)Как бо­га­то че­ло­ве­че­ство бла­га­ми низ­ше­го по­ряд­ка! (14)И будет де­лать­ся всё бо­га­че. (15)Про­стран­ство будет по­беж­де­но, та­ин­ствен­ные формы ма­те­рии будут от­кры­ты, и ими овла­де­ют. (16)Всё новые и новые ин­стру­мен­ты, сред­ства и воз­мож­но­сти будут предо­став­ле­ны че­ло­ве­ку в рас­по­ря­же­ние, но глав­ное от­сут­ству­ет.

(17)«Как» зем­ной жизни раз­ви­ва­ет­ся без­оста­но­воч­но, но «зачем» – не­за­мет­но утра­чи­ва­ет­ся. (18)Это так, как если бы че­ло­век, ко­то­рый стра­да­ет рас­се­ян­но­стью, играл в шах­ма­ты и вы­ра­бо­тал для себя даль­но­вид­ный, слож­ный план, осу­ществ­ле­ние ко­то­ро­го уже на­по­ло­ви­ну за­вер­ше­но, и вдруг он за­бы­ва­ет свой план. (19)«Пре­крас­но! (20)Но для чего я всё это пред­при­ни­мал? (21)Чего я, соб­ствен­но, этим хотел?!» (22)Да­вай­те вспом­ним о есте­ствен­но-на­уч­ных и тех­ни­че­ских изоб­ре­те­ни­ях по­след­не­го сто­ле­тия. (23)Элек­три­че­ство, ди­на­мит, куль­ту­ры бак­те­рий, же­ле­зо­бе­тон, самолёт, радио, рас­щеп­ле­ние атома. (24)Само по себе этого до­воль­но и сверх­до­ста­точ­но, чтобы со­здать нечто ве­ли­кое. (25)Выход на такой за­об­лач­ный уро­вень, на такие пути пред­по­ла­га­ет на­ли­чие все­объ­ем­лю­ще­го, окрылённого, даль­но­вид­но­го, це­ле­на­прав­лен­но­го со­зна­ния, раз­ви­тие ис­кус­ства, не­су­ще­го огром­ную ду­хов­но-вос­пи­та­тель­ную силу. (26)Жизнь без смыс­ла при таких усло­ви­ях ста­но­вит­ся опас­нее, чем когда бы то ни было. (27)Воз­мож­но­сти со­зи­да­ния могут стать сред­ства­ми все­об­ще­го раз­ру­ше­ния. (28)Ведь сами по себе они не хо­ро­ши и не плохи, они лишь мощ­ная, не­опре­делённая «воз­мож­ность», дрем­лю­щая ог­нен­ная гора, не­пред­ска­зу­е­мая и свое­нрав­ная во всём.

(29)Со­вре­мен­ное че­ло­ве­че­ство долж­но хотя бы ин­ту­и­тив­но чув­ство­вать, «куда» оно идёт, «зачем» ему даны эти воз­мож­но­сти, «как» надо упо­тре­бить, при­ме­нить всё это, чтобы твор­че­ский путь по­зна­ния не пре­вра­тил­ся в путь руин. (30)Что по­лу­чит­ся, если кучка лишённых ду­хов­ных кор­ней и нрав­ствен­но раз­нуз­дан­ных «за­во­е­ва­те­лей мира» начнёт во­зить­ся с ин­стру­мен­та­ми со­вре­мен­ной химии, тех­ни­ки и науки?

(31)Не­сча­стье со­вре­мен­но­го че­ло­ве­ка ве­ли­ко, ибо ему не хва­та­ет глав­но­го – смыс­ла жизни. (32)Он дол­жен от­пра­вить­ся на по­ис­ки. (33)И пока он не найдёт глав­но­го, беды и опас­но­сти будут под­сте­ре­гать всё чаще и чаще. (34)Не­смот­ря на всю мощь его ра­зу­ма и ши­ро­ту его воз­мож­но­стей.

(По И.А. Ильи­ну*)

*Иван Алек­сан­дро­вич Ильин (1883–1954) – из­вест­ный ре­ли­ги­оз­ный фи­ло­соф, пи­са­тель и пуб­ли­цист рус­ско­го за­ру­бе­жья.

(1)У са­мо­го бе­ре­га ле­жа­ли два камня − два не­раз­луч­ных и дав­них при­я­те­ля. (2)Це­лы­ми днями гре­лись они в лучах юж­но­го солн­ца и, ка­за­лось, счаст­ли­вы были, что море шумит в сто­ро­не и не на­ру­ша­ет их спо­кой­но­го и мир­но­го уюта.

(3)Но вот од­на­ж­ды, когда раз­гу­лял­ся на море шторм, кон­чи­лась друж­ба двух при­я­те­лей: од­но­го из них под­хва­ти­ла за­бе­жав­шая на берег волна и унес­ла с собой да­ле­ко в море. (4)Дру­гой ка­мень, уце­пив­шись за гни­лую ко­ря­гу, сумел удер­жать­ся на бе­ре­гу и долго не мог прий­ти в себя от стра­ха. (5)А когда не­мно­го успо­ко­ил­ся, нашёл себе новых дру­зей. (6)Это были ста­рые, вы­сох­шие и по­трес­кав­ши­е­ся от вре­ме­ни комья глины. (7)Они с утра до ве­че­ра слу­ша­ли рас­ска­зы Камня о том, как он рис­ко­вал жиз­нью, какой под­вер­гал­ся опас­но­сти во время бури. (8)И, еже­днев­но по­вто­ряя им эту ис­то­рию, Ка­мень, в конце кон­цов, по­чув­ство­вал себя ге­ро­ем.

(9)Шли годы. (10)Под лу­ча­ми жар­ко­го солн­ца Ка­мень и сам рас­трес­кал­ся и уже почти ничем не от­ли­чал­ся от своих дру­зей − комьев глины. (11)Но вот на­бе­жав­шая волна вы­бро­си­ла на берег бле­стя­щий Кре­мень, каких ещё не ви­да­ли в этих краях.

(12)− Здрав­ствуй, дру­жи­ще! − крик­нул он Рас­трес­кав­ше­му­ся Камню.

(13)Ста­рый Ка­мень был удивлён.

(14)− Из­ви­ни­те, я вас впер­вые вижу.

(15)− Эх, ты! (16)Впер­вые вижу! (17)Забыл, что ли, сколь­ко лет про­ве­ли мы вме­сте на этом бе­ре­гу, пре­жде чем меня унес­ло в море?

(18)И он рас­ска­зал сво­е­му ста­ро­му другу, что ему при­ш­лось пе­ре­жить в мор­ской пу­чи­не и как всё-таки там было здо­ро­во, ин­те­рес­но.

(19)− Пошли со мной! − пред­ло­жил Кре­мень. (20)− Ты уви­дишь на­сто­я­щую жизнь, узна­ешь на­сто­я­щие бури.

(21)Но его друг, Рас­трес­кав­ший­ся Ка­мень, по­смот­рел на комья глины, ко­то­рые при слове «бури» го­то­вы были со­всем рас­сы­пать­ся от стра­ха, и ска­зал:

(22)− Нет, это не по мне. (23)Я и здесь пре­крас­но устро­ен.

(24)−Что ж, как зна­ешь! − Кре­мень вско­чил на под­бе­жав­шую волну и умчал­ся

в море.

(25)Долго мол­ча­ли все остав­ши­е­ся на бе­ре­гу. (26)На­ко­нец Рас­трес­кав­ший­ся

Ка­мень ска­зал:

(27)− По­вез­ло ему, вот и за­знал­ся. (28)Разве сто­и­ло ради него рис­ко­вать жиз­нью?

(29)Где же прав­да? (30)Где спра­вед­ли­вость? (31)И комья глины со­гла­си­лись с ним, что спра­вед­ли­во­сти в жизни нет.

(По Ф. Д. Кри­ви­ну*)

*Фе­ликс Да­ви­до­вич Кри­вин (1928−2016) – рус­ский, со­вет­ский пи­са­тель, поэт, про­за­ик. Фе­ликс Кри­вин – автор де­сят­ков книг, вы­хо­див­ших с на­ча­ла 1960-х годов в раз­лич­ных из­да­тель­ствах Со­вет­ско­го Союза. Со­труд­ни­чал с Ар­ка­ди­ем Рай­ки­ным, для ко­то­ро­го писал ин­тер­ме­дии. В 1998 г. вы­ехал на по­сто­ян­ное место жи­тель­ства в Из­ра­иль.

(1)"Я лучше, я умнее всех". (2)Че­ло­век такой мо­раль­ной по­зи­ции на­прочь лишён спо­соб­но­сти су­дить о своих воз­мож­но­стях. (3)Хо­ро­шо, если в конце кон­цов он поймёт это и займёт со­от­вет­ству­ю­щее своим спо­соб­но­стям место, по­ло­жит на плечи по­силь­ный груз. (4)А если нет? (5)Такой че­ло­век, ока­жись он у вла­сти (пусть самой что ни на есть скром­ной), ста­нет толь­ко вре­дить делу. (6)Такой ру­ко­во­ди­тель по­бо­ит­ся иметь хо­ро­ше­го за­ме­сти­те­ля: как бы тот не занял его место. (7)Не под­дер­жит дель­но­го пред­ло­же­ния: ведь оно ис­хо­дит не от него, ру­ко­во­ди­те­ля. (8)По­хо­ро­нит хо­ро­ший про­ект, если он "не ра­бо­та­ет" на его, на­чаль­ни­ка, ав­то­ри­тет.

(9)Каж­дый че­ло­век ищет место в жизни. (10)Ста­ра­ет­ся утвер­дить своё "я". (11)Это есте­ствен­но. (12)Толь­ко вот как он на­хо­дит своё место, ка­ки­ми пу­тя­ми идёт к нему, какие мо­раль­ные цен­но­сти имеют вес в его гла­зах,  — во­прос чрез­вы­чай­но важ­ный.

(13)Поэт ска­зал: "Мы все не­множ­ко под­пи­ра­ем не­бо­свод". (14)Это о до­сто­ин­стве че­ло­ве­ка, его месте на земле, его от­вет­ствен­но­сти за себя, за всех и за всё.

(15)И ещё вер­ные слова: "Каж­дый че­ло­век стоит ровно столь­ко, сколь­ко он дей­стви­тель­но со­здал, минус его тще­сла­вие".

(16)Чего уж там, мно­гие из нас не могут при­знать­ся себе, что из-за ложно по­ня­то­го, раз­ду­то­го чув­ства соб­ствен­но­го до­сто­ин­ства, из-за не­же­ла­ния по­ка­зать­ся хуже мы ино­гда де­ла­ем опро­мет­чи­вые шаги, по­сту­па­ем не очень пра­виль­но - лиш­ний раз не пе­ре­спро­сим, не ска­жем "не знаю", "не могу".

(17)Слов нет, бес­пар­дон­ные се­бя­люб­цы вы­зы­ва­ют чув­ство осуж­де­ния. (18)Од­на­ко не лучше и те, кто раз­ме­ни­ва­ет своё до­сто­ин­ство, как мел­кую мо­не­ту. (19)В жизни каж­до­го че­ло­ве­ка, на­вер­ное, бы­ва­ют мо­мен­ты, когда он про­сто обя­зан про­явить своё са­мо­лю­бие, утвер­дить своё "я". (20)И, ко­неч­но, сде­лать это не все­гда про­сто.

(21)Одним из семи чудес света, о ко­то­рых пи­са­ли древ­ние, был Алек­сан­дрий­ский маяк - со­ору­же­ние гран­ди­оз­ное и не­обыч­ное. (22)Рас­ска­зы­ва­ют, что сфе­ри­че­ское зер­ка­ло маяка под опре­делённым углом со­би­ра­ло в пучок столь­ко сол­неч­но­го света, что могло сжи­гать ко­раб­ли, плы­ву­щие да­ле­ко в море. (23)Маяк был по­стро­ен по при­ка­зу Пто­ле­мея Фи­ла­дель­фа. (24)На мра­мор­ных пли­тах маяка са­мо­лю­би­вый фа­ра­он при­ка­зал вы­бить своё имя.

(25)Но кто был под­лин­ным твор­цом седь­мо­го чуда, его на­сто­я­щим стро­и­те­лем? (26)Люди узна­ли об этом через много лет. (27)Ока­зы­ва­ет­ся, ар­хи­тек­тор сде­лал на ка­мен­ных пли­тах маяка углуб­ле­ния и в них высек слова: "Со­страт, сын Декси­фа­на из Книда, - богам-спа­си­те­лям ради мо­ре­хо­дов". (28)Над­пись он за­ле­пил из­ве­стью, затёр её мра­мор­ной крош­кой и на ней на­чер­тал, как того тре­бо­вал фа­ра­он: "Пто­ле­мей Фи­ла­дельф".

(29)Так все­гда бы­ва­ет. (30)Ис­тин­ная цена че­ло­ве­ка рано или позд­но всё равно об­на­ру­жи­ва­ет­ся. (31)И тем выше эта цена, чем боль­ше че­ло­век любит не столь­ко себя, сколь­ко дру­гих. (32)Лев Тол­стой подчёрки­вал, что каж­дый из нас, так на­зы­ва­е­мый ма­лень­кий, ря­до­вой че­ло­век, на самом деле есть лицо ис­то­ри­че­ское. (33)Ве­ли­кий пи­са­тель воз­ла­гал от­вет­ствен­ность за судь­бу всего мира на каж­до­го из нас. (34)На то самое "я", ко­то­рое таит в себе силы ти­та­ни­че­ские. (35)То самое "я", ко­то­рое ста­но­вит­ся во сто крат силь­нее, пре­вра­ща­ясь в "мы", в за­бо­ту о нашем общем благе. (36)На этом пути че­ло­ве­ку до­ро­го доб­рое имя, об­ще­ствен­ное при­зна­ние. (37)Не будем за­бы­вать об этом.

(По М. С. Крю­ко­ву*)

* Мар­лен Сер­ге­е­вич Крю­ков (1931-1997 гг.) - рус­ский пи­са­тель, жур­на­лист.

Ис­точ­ник тек­ста: ЕГЭ 2013, ДВ, ва­ри­ант 8.

(1)Сер­гей Ни­ко­ла­е­вич Плетёнкин вер­нул­ся домой, как обыч­но, в по­ло­ви­не де­вя­то­го. (2)Он ра­бо­тал в сер­вис­ной ма­стер­ской, в самом цен­тре го­ро­да. (3)Чтобы оправ­дать го­рю­чее, по до­ро­ге домой он делал оста­нов­ку возле цен­траль­но­го рынка и под­хва­ты­вал, если, ко­неч­но, повезёт, по­пут­чи­ка. (4)Се­год­ня ему не­ска­зан­но по­вез­ло, душа от ра­до­сти пела, и он, едва ра­зув­шись, даже не помыв руки, сразу же по­мчал­ся на кухню рас­ска­зы­вать об уди­ви­тель­ном про­ис­ше­ствии.

(5)Жена сто­я­ла возле ра­ко­ви­ны и мыла по­су­ду. (6)Дочь с не­до­воль­ным видом до­пи­ва­ла чай и, ка­приз­но от­то­пы­рив ниж­нюю губу, спра­ши­ва­ла:

(7)— Мам, а по­че­му нель­зя?

(8)— По­то­му что...  — раз­дражённо от­ве­ча­ла мать. (9)— Вон у отца от­пра­ши­вай­ся!

(10)Плетёнкин не­тер­пе­ли­во мах­нул рукой, прося ти­ши­ны, и, взвиз­ги­вая от ра­до­сти, чем все­гда раз­дра­жал жену, начал рас­ска­зы­вать.

(11)— Пред­став­ля­е­те, еду я се­год­ня мимо цен­траль­но­го рынка, тор­мо­зит меня какая-то жен­щи­на... (12)Про­сит, чтобы я её подвёз до за­во­до­управ­ле­ния. (13)Я гляжу: ко­жа­ное паль­то, са­пож­ки стиль­ные, ну, и на лицо такая, видно, что ухо­жен­ная... (14)Я сразу ей: три­ста!.. (15)Она даже рот от­кры­ла. (16)Ну, ни­че­го, села, довёз я её до управ­ле­ния. (17)Она вы­хо­дит и даёт мне пять­сот руб­лей... (18)Я такой: «Так, а вот сдачи-то у меня нет!» (19)Она по­смот­ре­ла на меня, по­жа­ла пле­чи­ка­ми и го­во­рит: «Ладно, сдачу оставь­те себе!» (20)Пред­став­ля­ешь, как по­вез­ло!

(21)— Да-а! (22)Были бы все пас­са­жи­ры такие!  — про­тя­ну­ла жена. (23)— Ты иди мой руки и давай са­дись ужи­нать...

(24)Плетёнкин за­крыл­ся в ван­ной и начал на­мы­ли­вать руки, вновь и вновь про­кру­чи­вая по­дроб­но­сти всего про­ис­шед­ше­го. (25)Гу­стые чёрные во­ло­сы, тон­кие паль­цы с об­ру­чаль­ным коль­цом, слег­ка отрешённый взгляд... (26)Такой взгляд бы­ва­ет у людей, ко­то­рые что-то по­те­ря­ли, а те­перь смот­рят туда, где долж­на бы ле­жать про­пав­шая вещь, пре­крас­но зная, что там её не най­дут.

(27)И вдруг он вспом­нил её! (28)Это была На­та­ша Абро­си­мо­ва, она учи­лась в па­рал­лель­ном клас­се. (29)Ко­неч­но, она из­ме­ни­лась: была не­вид­ной дур­нуш­кой, а те­перь стала на­сто­я­щей дамой, но тоск­ли­вое разо­ча­ро­ва­ние в гла­зах оста­лось. (30)Од­на­ж­ды в один­на­дца­том клас­се он вы­звал­ся про­во­дить её, вёл ти­хи­ми улоч­ка­ми, чтобы их не ви­де­ли вме­сте. (31)У неё глаза све­ти­лись от сча­стья, и, когда он по­про­сил на­пи­сать за него со­чи­не­ние на кон­курс «Ты и твой город», она тут же со­гла­си­лась. (32)Плетёнкин занял пер­вое место, по­лу­чил бес­плат­ную путёвку в Пе­тер­бург, а после этого уже не об­ра­щал вни­ма­ния на оч­ка­стую дур­нуш­ку. (33)И толь­ко на вы­пуск­ном балу, выпив шам­пан­ско­го, он в по­ры­ве слез­ли­вой сен­ти­мен­таль­но­сти по­пы­тал­ся ей что-то объ­яс­нить, а она смот­ре­ла на него с той же уста­лой тос­кой, с какой смот­ре­ла и се­год­ня.

(34)— Ну, по­лу­ча­ет­ся, что я об­ма­нул тебя!

(35)— Меня?  — она улыб­ну­лась. (36)— Разве ты меня об­ма­нул?

(37)— А кого же!  — ска­зал он и глупо ух­мыль­нул­ся. (38)Она молча ушла.

(39)...Плетёнкин хмуро на­мы­ли­вал руки. (40)Он по­ду­мал, что обя­за­тель­но встре­тит её и вернёт ей две­сти, нет, не две­сти, а все пять­сот руб­лей... (41)Но с от­ча­я­ни­ем понял, что ни­ко­гда не сде­ла­ет этого.

(42)— Ты чего там за­стрял? (43)Всё сты­нет на столе!  — по­те­ряв тер­пе­ние, крик­ну­ла из кухни жена.

(44)«Разве ты меня об­ма­нул?»  — вновь вспом­ни­лось ему, и он поплёлся есть осты­ва­ю­щий суп.

(По С. С. Ка­чал­ко­ву*)

* Сер­гей Семёнович Ка­чал­ков (род. в 1943 г.)  — со­вре­мен­ный пи­са­тель-про­за­ик.

Ис­точ­ник тек­ста: ЕГЭ 2013, Си­бирь, ва­ри­ант 1.

(1)Рано утром впотьмах под­ни­мал­ся я и брёл к элек­трич­ке, ехал в бит­ком на­би­том ва­го­не. (2)Потом  — сля­кот­ный пер­рон... (3)Го­род­ские зим­ние угрю­мые су­мер­ки. (4)Люд­ской поток несёт тебя ко входу в метро. (5)Там давка: в две­рях, у тур­ни­ке­тов, у эс­ка­ла­то­ров, в под­зем­ных пе­ре­хо­дах. (6)В жёлтом элек­три­че­ском свете течёт и течёт мол­ча­ли­вая люд­ская река...

(7)К ве­че­ру на­гля­дишь­ся, на­слу­ша­ешь­ся, уста­нешь, еле бредёшь.

(8)Снова  — метро, его под­зе­ме­лья... (9)Вы­бе­решь­ся от­ту­да, вздохнёшь и спе­шишь к элек­трич­ке, в её ве­чер­нюю тол­кот­ню, Бога моля, чтобы не от­ме­ни­ли.

(10)Так и текла моя мос­ков­ская жизнь: за днём  — день, за не­де­лей  — дру­гая. (11)За­тем­но вста­нешь, за­тем­но к дому прибьёшься. (12)Ни­че­му не рад, даже зиме и снегу.

(13)Уже пошёл де­кабрь, спеша к но­во­го­дью...

(14)Од­на­ж­ды ве­че­ром мне по­вез­ло вдвой­не: элек­трич­ку не от­ме­ни­ли и вагон ока­зал­ся не боль­но на­би­тым. (15)Усел­ся, га­зе­ту раз­вер­нул. (16)Хотя чего там вы­чи­ты­вать: убили, взо­рва­ли, огра­би­ли... (17)Ве­чер­ний поезд, уста­лые люди. (18)3има, тес­но­та, из там­бу­ра дует, кто-то вор­чит...

(19)Глаза при­крыл, но за­дре­мать не успел: за­стре­ко­та­ли рядом мо­ло­день­кие де­вуш­ки. (20)Хо­ро­шо, что об­хо­ди­лись без убо­го­го «ко­ро­че», «при­коль­но». (21)Обыч­ная де­ви­чья бол­тов­ня: лек­ции, прак­ти­ка, зачёты  —сло­вом, учёба. (22)Потом Новый год вспом­ни­ли, ведь он не­да­ле­ко.

(23)— По­дар­ки пора по­ку­пать,  — ска­за­ла одна из них. (24)— А чего да­рить? (25)И всё до­ро­го.

(26)— Ты ещё по­дар­ки не при­го­то­ви­ла?!  — ужас­ну­лась дру­гая дев­чуш­ка. (27)— Когда же ты успе­ешь?!

(28)— А ты?

(29)— Ой, у меня почти всё го­то­во. (30)Маме я ещё осе­нью, когда в Ким­рах была, ку­пи­ла до­маш­ние та­поч­ки на вой­ло­ке, ста­ри­чок про­да­вал. (31)Руч­ная ра­бо­та, не­до­ро­го. (32)У ма­моч­ки ноги болят. (33)А там  — вой­лок. (34)Ой, как мама об­ра­ду­ет­ся!  — голос её про­зве­нел такой ра­до­стью, слов­но ей самой по­да­ри­ли что-то очень хо­ро­шее.

(35)Я го­ло­ву под­нял, взгля­нул: обыч­ная мо­ло­день­кая де­вуш­ка. (36)Лицо живое, милое, го­ло­сок, как ко­ло­коль­чик, зве­нит.

(37)— А папе... (38)У нас такой папа хо­ро­ший, ра­бо­тя­щий... (39)И я ему по­да­рю... (40)А де­душ­ке... (41)А ба­буш­ке...

(42)Не толь­ко я и со­се­ди, но, ка­жет­ся, уже весь вагон слу­шал счаст­ли­вую по­весть де­вуш­ки о но­во­год­них по­дар­ках. (43)На­вер­ное, у всех, как и у меня, от­сту­пи­ло, за­бы­лось днев­ное, не­слад­кое, а просну­лось, на­хлы­ну­ло иное, ведь и вправ­ду Новый год бли­зок...

(44)Я вышел из ва­го­на с лёгким серд­цем, то­ро­пить­ся не стал, про­пус­кая спе­ша­щих. (45)До­ро­га слав­ная: берёзы да сосны сто­ро­жат тро­пин­ку; не боль­но хо­лод­но, а на душе вовсе тепло. (46)Спа­си­бо той де­воч­ке, ко­то­рую унес­ла элек­трич­ка. (47)А в по­мощь ей  — ма­ли­но­вый чи­стый закат над чёрными елями, бор­мо­чу­щая во тьме ре­чуш­ка под гиб­ким де­ре­вян­ным мост­ком, говор вдали, дет­ский смех и, ко­неч­но, на­деж­да. (48)Так что шагай, че­ло­ве­че...

(По Б. П. Еки­мо­ву)*

* Борис Пет­ро­вич Еки­мов (род. в 1938 г.)  — рус­ский про­за­ик и пуб­ли­цист.

Ис­точ­ник тек­ста: ЕГЭ 2013, Си­бирь, ва­ри­ант 4.

(1)Есть жи­вот­ные, ко­то­рые не могут слы­шать, и их душа за­пол­не­на пу­сто­той мёрт­во­го без­мол­вия. (2)Есть жи­вот­ные, ко­то­рые на­де­ле­ны толь­ко одной спо­соб­но­стью  — ощу­щать тепло при­бли­жа­ю­щей­ся жерт­вы, и, за­та­ив­шим­ся в кро­меш­ной тьме, им не­ве­до­мо ни­ка­кое чув­ство, кроме со­су­ще­го их утро­бу го­ло­да. (3)Одно дело, когда мы го­во­рим о без­глас­ной рыбе или о не­спо­соб­ном ле­тать пре­смы­ка­ю­щем­ся, и дру­гое дело, когда у не­ко­то­рых людей об­на­ру­жи­ва­ет­ся пол­ная атро­фия тех спо­соб­но­стей, ко­то­рые, ка­за­лось бы, свой­ствен­ны че­ло­ве­ку по самой его сути. (4)Про этих ду­хов­ных калек писал Фёдор Тют­чев: «Они не видят и не слы­шат, живут в сём мире, как впотьмах...». (5)Если че­ло­век не вос­при­ни­ма­ет кра­со­ту, то мир для него ста­но­вит­ся од­но­тон­ным, как упа­ко­воч­ная бу­ма­га; если он не знает, что такое бла­го­род­ство, то вся че­ло­ве­че­ская ис­то­рия для него пред­стаёт бес­ко­неч­ной цепью под­ло­стей и ин­триг, а при­ка­са­ясь к вы­со­ким дви­же­ни­ям че­ло­ве­че­ско­го духа, он остав­ля­ет жир­ные от­пе­чат­ки своих рук.

(6)Од­на­ж­ды в одной из сто­лич­ных газет, из­вест­ной своим об­ли­чи­тель­ным па­фо­сом, мне по­па­лась ста­тья, в ко­то­рой автор утвер­ждал, что пат­ри­о­тизм свой­ствен лишь на­ту­рам серым, при­ми­тив­ным, не­до­ста­точ­но раз­ви­тым, в ко­то­рых ин­ди­ви­ду­аль­ное чув­ство ещё не вы­зре­ло в пол­ной мере. (7)3атем автор, до­ка­зы­вая тезис о том, что ге­ро­и­че­ская са­мо­от­вер­жен­ность по­рож­де­на не бла­го­род­ством, как это при­ня­то ду­мать, а не­раз­ви­то­стью лич­ност­но­го на­ча­ла, при­во­дит вы­держ­ки из про­щаль­но­го пись­ма Улья­ны Гро­мо­вой.

(8)Эта де­вуш­ка во время Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной войны стала одним из ру­ко­во­ди­те­лей под­поль­ной ор­га­ни­за­ции «Мо­ло­дая гвар­дия», куда вхо­ди­ли люди, мно­гим из ко­то­рых не было и два­дца­ти лет. (9)Ре­бя­та рас­кле­и­ва­ли ли­стов­ки с со­об­ще­ни­я­ми о по­ло­же­нии на фрон­те, вы­ве­ши­ва­ли крас­ные флаги, по­ка­зы­ва­ли всем, что ок­ку­пан­ты за­во­е­ва­ли город, но не по­ко­ри­ли людей. (10)Фа­ши­сты схва­ти­ли под­поль­щи­ков, изу­вер­ски пы­та­ли их, а потом каз­ни­ли. (11)Улья­на Гро­мо­ва перед самой смер­тью успе­ла на­пи­сать пись­мо род­ным.

(12)Автор ста­тьи на­хо­дит в этом ко­рот­ком по­сла­нии пунк­ту­а­ци­он­ные и ор­фо­гра­фи­че­ские ошиб­ки: вот тут об­ра­ще­ние не вы­де­ле­но за­пя­ты­ми, тут не­пра­виль­ная буква в па­деж­ном окон­ча­нии имени су­ще­стви­тель­но­го... (13)От­сю­да вывод: де­вуш­ка  — ти­пич­ная тро­еч­ни­ца, серая по­сред­ствен­ность, она пока ещё не осо­зна­ла бес­цен­но­сти че­ло­ве­че­ской жизни, а по­то­му легко, без со­жа­ле­ний пошла на смерть...

(14)Когда люди са­дят­ся за стол, перед едой они моют руки. (15)Когда при­ка­са­ешь­ся к вы­со­ко­му и свя­щен­но­му, надо пре­жде всего от­мыть душу от жи­тей­ско­го, су­ет­но­го, пыль­но­го, мел­ко­го... (16)Же­сто­кие и бес­по­щад­ные враги на­па­ли на нашу ро­ди­ну, и ком­со­моль­цы, почти дети, стали с ними сра­жать­ся. (17)Это на­зы­ва­ет­ся по­дви­гом! (18)Когда их пы­та­ли, му­чи­ли, ре­за­ли, жгли,

они ни­че­го не ска­за­ли врагу. (19)И это тоже на­зы­ва­ет­ся по­дви­гом! (20)По­двиг, ко­то­рый рождён вы­со­ким со­зна­ни­ем своей от­вет­ствен­но­сти перед стра­ной, по­то­му что врага можно по­бе­дить толь­ко так: жерт­вуя своей жиз­нью.

(21)Со­гла­сен, что каж­дый че­ло­век имеет право на свою точку зре­ния, знаю, что злей­шим вра­гом вся­ко­го про­грес­са яв­ля­ют­ся не кри­ти­ки, а твер­до­ка­мен­ные «сто­рон­ни­ки». (22)Но весь во­прос в том, кто несёт зна­ние. (23)Если о сущ­но­сти пат­ри­о­тиз­ма раз­мыш­ля­ют люди, не ис­пы­ты­ва­ю­щие любви к ро­ди­не, не зна­ю­щие, что такое ге­ро­изм, то это будет то же самое, как если бы о при­ро­де сол­неч­но­го света фи­ло­соф­ство­ва­ли мор­ские скаты, ко­че­не­ю­щие в кро­меш­ной тьме веч­ной под­вод­ной ночи.

(По А. Куз­не­цо­ву*)

* Ан­дрей Ни­ко­ла­е­вич Куз­не­цов (1920-1998 гг.)  — пи­са­тель, участ­ник Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной войны.

Ис­точ­ник тек­ста: ЕГЭ 2013, Си­бирь, ва­ри­ант 7.

(1)Ку­стар­ник и мел­ко­ле­сье. (2)Жут­ко­ва­тая пред­ве­чер­няя ти­ши­на. (3)Мол­ча­ли­вые за­рос­ли. (4)Боль­шая стая сорок под­ня­лась в одном, дру­гом месте. (5)По этому пир­ше­ству сорок и ворон на­хо­ди­ли в лесу по­гиб­ших лосей и птиц. (6)Что же слу­чи­лось?

(7)Не­дав­но над этими ме­ста­ми летал самолёт и опрыс­ки­вал лес хи­ми­че­ской жид­ко­стью. (8)Было за­ду­ма­но рас­ши­рить пло­щадь лугов. (9)Под­счи­та­ли, что кор­че­вать живой лес до­ро­же, чем отра­вить его с самолёта, а потом уж кор­че­вать. (10)Дело не новое, оно при­вле­ка­тель­но де­ше­виз­ной и по­то­му счи­та­ет­ся про­грес­сив­ным и вы­год­ным. (11)Не­со­мнен­но, есть в этом деле зна­чи­тель­ные плюсы. (12)Но есть и очень боль­шие ми­ну­сы. (13)Их не все­гда за­ме­ча­ют. (14)А ведь здесь по­гиб­ло два­дцать семь лосей, за­губ­ле­ны те­те­ре­ва, мел­кие птицы, спа­сав­шие окрест­ные поля и лес от вре­ди­те­лей. (15)Гиб­нут на­се­ко­мые, мно­гие из ко­то­рых  — наши дру­зья. (16)Какой бух­гал­тер возьмётся те­перь под­счи­ты­вать вы­го­ду опе­ра­ции?! (17)И это ещё не всё. (18)Ты­ся­чи людей боль­шо­го го­ро­да едут в лес. (19)Пение птиц, вся­кое про­яв­ле­ние жизни со­став­ля­ют ра­дость этих про­гу­лок. (20)Встре­ча же с круп­ным зве­рем че­ло­ве­ку ино­гда за­по­ми­на­ет­ся на всю жизнь. (21)При­кинь­те же, сколь­ким людям не встре­тят­ся два­дцать семь лосей. (22)Какой бух­гал­те­ри­ей из­ме­ря­ет­ся эта по­те­ря?

(23)Что же, не на­шлось че­ло­ве­ка, ко­то­рый мог бы пред­ви­деть беду? (24)Со­всем на­о­бо­рот. (25)3асы­па­ли со­от­вет­ству­ю­щие учре­жде­ния пись­ма­ми. (26)А там своё суж­де­ние. «(27)У нас план. (28)И чего шум под­ня­ли? (29)Ве­ще­ство впол­не без­опас­ное. (30)Ни­че­го не слу­чит­ся с вашим зверьём».

(31)Свя­ты­ми гла­за­ми те­перь гля­дят от­вет­ствен­ные чи­нов­ни­ки на тех, кто бил тре­во­гу:

(32)— Мы? (33)Лоси по­гиб­ли от чего-то дру­го­го. (34)У нас есть ин­струк­ция. (35)Вот, чи­тай­те: «Дан­ное ве­ще­ство ток­сич­но для че­ло­ве­ка и жи­вот­ных. (36)Если не со­блю­дать осто­рож­ность, могут быть отрав­ле­ния, а также по­ни­жа­ет­ся ка­че­ство мо­ло­ка у коров...» (37)Вот ви­ди­те, ка­че­ство мо­ло­ка... (38)Про лосей же ни слова...

(39)— Но ведь можно было об этом до­га­дать­ся. (40)Пре­ду­пре­жда­ли же...

(41)— Мы со­глас­но ин­струк­ции...

(42)Вот и весь раз­го­вор.

(43)...В деле, где схо­дят­ся при­ро­да и химия, нами ру­ко­во­дить долж­ны Осто­рож­ность, Муд­рость, Лю­бовь к нашей ма­те­ри-земле, жи­во­му, что укра­ша­ет жизнь и ра­ду­ет че­ло­ве­ка. (44)Мы не долж­ны за­бы­вать в любом деле о самом глав­ном  — о че­ло­ве­че­ском здо­ро­вье, не долж­ны пре­не­бре­гать сча­стьем слы­шать пение птиц, ви­деть цветы у до­ро­ги, ба­боч­ку на под­окон­ни­ке и зверя в

лесу...

(По В. Пес­ко­ву*)

* Ва­си­лий Ми­хай­ло­вич Пес­ков (род. в 1930 г.)  — со­вре­мен­ный пи­са­тель-очер­кист, жур­на­лист, пу­те­ше­ствен­ник.

Ис­точ­ник тек­ста: ЕГЭ 2013, Урал, ва­ри­ант 3.

Банк ФИПИ блок № 94DA8F

(1)3а не­сколь­ко дней до войны Ака­де­мия ар­хи­тек­ту­ры в Москве ре­ши­ла ре­ста­ври­ро­вать ред­кие и наи­бо­лее цен­ные из­да­ния своей биб­лио­те­ки.

(2)Огром­ные тома Вит­ру­вия или Пал­ла­дио, ис­то­чен­ные чер­вя­ми или об­вет­шав­шие от вре­ме­ни, тре­бо­ва­ли тон­чай­ше­го ма­стер­ства пе­ре­плётчика, ко­то­рый дол­жен был вер­нуть им пер­во­на­чаль­ный вид.

(3)Такие зо­ло­тые руки на­шлись в Москве. (4)Это был ста­рый пе­ре­плётчик Элья­шев, родом из Ни­ко­ла­е­ва, че­ло­век, тонко чув­ство­вав­ший эпоху, бес­ко­рыст­но влюблённый в своё дело, вир­ту­оз­ный пе­ре­плётчик и фу­тляр­щик.

(5)Его при­гла­си­ли в биб­лио­те­ку Ака­де­мии ар­хи­тек­ту­ры, и Элья­шев ре­ста­ври­ро­вал там или, вер­нее, вос­со­здал ряд за­ме­ча­тель­ных книг, так что даже самый опыт­ный взгляд не об­на­ру­жил бы изъ­я­нов.

(6)Я все­гда с ува­же­ни­ем смот­рел на Элья­ше­ва, ко­то­рый об­ра­щал­ся с кни­гой так, слов­но раз­го­ва­ри­вал с ней.

(7)В 1941 году, во время эва­ку­а­ции, я по­те­рял Элья­ше­ва из виду в слож­ных со­бы­ти­ях войны и счи­тал, что ста­рик не вынес, ве­ро­ят­но, тяжёлых по­тря­се­ний. (8)Но од­на­ж­ды, года через два после окон­ча­ния войны, я узнал, что Элья­шев жив и даже ра­бо­та­ет про­дав­цом в книж­ном ки­ос­ке Ака­де­мии наук на одной из стан­ций мос­ков­ско­го метро. (9)Я по­ехал на эту стан­цию и отыс­кал Элья­ше­ва.

(10)— Как я рад, что вы живы,  — ска­зал я ему,  — ведь часто вспо­ми­нал ваши руки.

(11)— Жив-то я жив,  — от­ве­тил он,  — но с ру­ка­ми мне при­ш­лось про­стить­ся.

(12)Он по­ка­зал мне свои руки, на ко­то­рых были ам­пу­ти­ро­ва­ны все паль­цы, за ис­клю­че­ни­ем двух  — боль­шо­го и ука­за­тель­но­го, ко­то­ры­ми он и дей­ство­вал.

(13)— Я от­мо­ро­зил их на ле­со­за­го­тов­ках. (14)Ноги у меня были тоже от­мо­ро­же­ны, но не в такой сте­пе­ни.

(15)— Не­уже­ли без вас не обо­шлись на ле­со­за­го­тов­ках? (16)Ведь вам боль­ше ше­сти­де­ся­ти лет,  — ска­зал я, го­то­вый пред­по­ло­жить чьё-то рав­но­ду­шие к чужой ста­ро­сти.

(17)— Нет, я пошёл доб­ро­воль­но,  — от­ве­тил он с твёрдо­стью. (18)— Разве мог я остать­ся без дела, когда вся стра­на воюет? (19)Нет, я не впра­ве был по­сту­пить иначе.

(20)Я вспом­нил о своих кни­гах, ко­то­рые пе­ре­плёл Элья­шев, вспом­нил ред­чай­шие из­да­ния в биб­лио­те­ке Ака­де­мии ар­хи­тек­ту­ры, ко­то­рым этот ста­рик дал вто­рую жизнь.

(21)— Как же мне жалко ваши руки, Элья­шев,  — ска­зал я, ис­крен­не скор­бя за него. (22)— Они у вас были как у скри­па­ча.

(23)— Ко­неч­но, руки мои про­па­ли... но если я принёс ими хоть сколь­ко-ни­будь поль­зы в войну, что сей­час го­во­рить о них.

(24)Он ска­зал это, ни­сколь­ко не ри­су­ясь, и я по­ду­мал о том, что, может быть, спи­лен­ное его ше­сти­де­ся­ти­лет­ни­ми ру­ка­ми де­ре­во по­слу­жи­ло топ­ли­вом для дви­га­те­ля или стан­ка, на ко­то­ром из­го­тов­ля­ли ору­жие.

(25)Не­де­лю спу­стя Элья­шев не­ожи­дан­но пришёл ко мне.

(26)— Вот что,  — ска­зал он,  — дайте мне какую-ни­будь вашу самую лю­би­мую книгу... я по­ста­ра­юсь пе­ре­пле­сти её, и это будет в по­след­ний раз в моей жизни.

(27)Я дал ему ред­кость  — сбор­ник вы­со­ких мыс­лей «По­хва­ла книге», и он пе­ре­плёл её, ору­дуя двумя уце­лев­ши­ми паль­ца­ми; ве­ро­ят­но, это сто­и­ло ему мно­гих уси­лий, но он пе­ре­плёл книгу, и она стоит у меня на полке и по­ны­не. (28)Она на­по­ми­на­ет мне о том, что ис­тин­ное су­ще­ство че­ло­ве­ка про­ве­ря­ет­ся в самых труд­ных ис­пы­та­ни­ях.

(По В. Г. Ли­ди­ну*)

* Вла­ди­мир Гер­ма­но­вич Лидин (1894-1979 гг.)  — рус­ский со­вет­ский пи­са­тель.

Ис­точ­ник тек­ста: ЕГЭ 2013, Урал, ва­ри­ант 5.

(1)Мне по­ру­чи­ли на­пи­сать ста­тью об из­вест­ном в нашем го­ро­де учи­те­ле тру­до­во­го обу­че­ния Ев­ге­нии Алек­сан­дро­ви­че Суб­бо­ти­не. (2)Это был не про­сто та­лант­ли­вый кон­струк­тор, ве­ли­ко­леп­ный ма­стер. (3)Это был сол­неч­ный че­ло­век с от­зыв­чи­вым, го­ря­чим серд­цем.

(4)Я пришёл к нему прямо на ра­бо­ту и, по­про­сив уде­лить мне не­сколь­ко минут, стал за­да­вать спе­ци­аль­но при­го­тов­лен­ные во­про­сы.

(5)— Зна­ешь что, Жень, мне при­ят­но, что ты пи­шешь обо мне ста­тью. (6)Там будет, на­вер­ное, много хо­ро­ших слов. (7)Но я бы хотел, чтобы ты на­пи­сал о дру­гом. (8)Ко­неч­но, те­перь я стал из­вест­ным в го­ро­де, ува­жа­е­мым че­ло­ве­ком, но всё могло бы сло­жить­ся со­всем иначе. (9)И на­вер­ное, со­всем дру­гой была бы моя жизнь, если бы не один слу­чай.

(10)У меня не было отца, не было ма­те­ри. (11)Вер­нее, они как бы су­ще­ство­ва­ли, при­хо­ди­ли но­че­вать и смот­ре­ли на нас, го­лод­ных и гряз­ных, с не­до­уме­ни­ем: от­ку­да эти дети, что они тут де­ла­ют? (12)Я жил тем, что во­ро­вал или вы­пра­ши­вал. (13)По­да­я­ни­ем кор­мил двух своих ма­лень­ких сестрёнок. (14)Моих ро­ди­те­лей то и дело вы­зы­ва­ли на какие-то ко­мис­сии, к нам по­сто­ян­но при­хо­ди­ли то участ­ко­вый, то ин­спек­тор по делам не­со­вер­шен­но­лет­них. (15)Да толь­ко что они могли сде­лать... (16)Я рос вол­чон­ком. (17)Во­круг меня был мир, населённый лю­дь­ми, они жили в тёплых домах, ели хлеб, по­ку­па­ли детям го­стин­цы, а я смот­рел на них из глу­хо­го леса, где все­гда было сыро и темно. (18)Вот тогда я и на­учил­ся от­кры­вать любой замок, разо­брал­ся во всех видах сиг­на­ли­за­ции... (19)Но од­на­ж­ды я по­пал­ся. (20)В квар­ти­ру вне­зап­но вер­ну­лись хо­зя­е­ва, мне при­ш­лось пры­гать с тре­тье­го этажа, и я вы­вих­нул ногу. (21)Суд. (22)Ро­ди­те­лей нигде не могли найти, и на за­се­да­нии си­де­ла класс­ная ру­ко­во­ди­тель­ни­ца. (23)Ни лица, ни имени её я не помню. (24)Помню толь­ко, что она была со­всем мо­ло­день­кой дев­чон­кой. (25)Про­ку­рор задал ей какой-то во­прос, она вста­ла и вдруг за­пла­ка­ла.

(26)Она пла­ка­ла и го­во­ри­ла: «Не надо са­жать его в тюрь­му! (27)По­жа­луй­ста». (28)Про­ку­рор ей стро­го го­во­рит: «Не плачь­те, вы на во­прос от­веть­те». (29)А она опять  — пла­чет и толь­ко одно твер­дит: «Не са­жай­те его в тюрь­му». (30)И в этот мо­мент я ис­пы­тал чув­ство, ко­то­рое не­воз­мож­но опи­сать ни­ка­ки­ми сло­ва­ми. (31)Чужой че­ло­век пла­чет по тебе. (32)Это что зна­чит? (33)Это зна­чит, что я ей чем-то дорог, это зна­чит, что я ей нужен. (34)Вы­хо­дит, что я не по­сто­рон­ний, не чужой! (35)Вы­хо­дит, что солн­це све­тит и для меня, и трава на лугах  — это тоже моё, и в жизни есть какое-то моё место. (36)Зна­чит, если меня не будет, то кому-то от этого ста­нет плохо, зна­чит, кому-то надо, чтобы я был. (37)Я сей­час вот пы­та­юсь опи­сать свои мысли, а

тогда это была какая-то без­удерж­ная ра­дость, за­пол­нив­шая всю мою душу.

(38)Мне дали че­ты­ре года ко­ло­нии. (39)Я от­си­дел, вер­нул­ся и начал новую жизнь. (40)У меня было много хо­ро­ше­го, те­перь я счаст­ли­вый, со­сто­яв­ший­ся че­ло­век. (41)Но до сих пор я не могу за­быть тех слёз, ко­то­рые ото­гре­ли моё за­ко­че­нев­шее серд­це. (42)И ни­ко­гда не за­бу­ду.

(По Е. П. Но­ви­ко­ву*)

* Ев­ге­ний Пет­ро­вич Но­ви­ков (род. в 1934 г.)  — жур­на­лист, автор ста­тей на мо­раль­но-эти­че­ские темы.

Ис­точ­ник тек­ста: ЕГЭ 2013, Урал, ва­ри­ант 6.

(1)Ку­стар­ник и мел­ко­ле­сье. (2)Жут­ко­ва­тая пред­ве­чер­няя ти­ши­на. (3)Мол­ча­ли­вые за­рос­ли. (4)Бо­лы­пая стая сорок под­ня­лась в одном, дру­гом месте. (5)По этому пир­ше­ству сорок и ворон на­хо­ди­ли в лесу по­гиб­ших лосей и птиц. (6)Что же слу­чи­лось?

(7)Не­дав­но над этими ме­ста­ми летал самолёт и опрыс­ки­вал лес хи­ми­че­ской жид­ко­стью. (8)Было за­ду­ма­но рас­ши­рить пло­щадь лугов. (9)Под­счи­та­ли, что кор­че­вать живой лес до­ро­же, чем отра­вить его с самолёта, а потом уж кор­че­вать. (10)Дело не новое, оно при­вле­ка­тель­но де­ше­виз­ной и по­то­му счи­та­ет­ся про­грес­сив­ным и вы­год­ным. (11)Не­со­мнен­но, есть в этом деле зна­чи­тель­ные плюсы. (12)Но есть и очень боль­шие ми­ну­сы. (13)Их не все­гда за­ме­ча­ют. (14)А ведь здесь по­гиб­ло два­дцать семь лосей, за­губ­ле­ны те­те­ре­ва, мел­кие птицы, спа­сав­шие окрест­ные поля и лес от вре­ди­те­лей. (15)Гиб­нут на­се­ко­мые, мно­гие из ко­то­рых  — наши дру­зья. (16)Какой бух­гал­тер возьмётся те­перь под­счи­ты­вать вы­го­ду опе­ра­ции?! (17)И это ещё не всё. (18)Ты­ся­чи людей боль­шо­го го­ро­да едут в лес. (19)Пение птиц, вся­кое про­яв­ле­ние жизни со­став­ля­ют ра­дость этих про­гу­лок. (20)Встре­ча же с круп­ным зве­рем че­ло­ве­ку ино­гда за­по­ми­на­ет­ся на всю жизнь. (21)При­кинь­те же, сколь­ким людям не встре­тят­ся два­дцать семь лосей. (22)Какой бух­гал­те­ри­ей из­ме­ря­ет­ся эта по­те­ря?

(23)Что же, не на­шлось че­ло­ве­ка, ко­то­рый мог бы пред­ви­деть беду? (24)Со­всем на­о­бо­рот. (25)3асы­па­ли со­от­вет­ству­ю­щие учре­жде­ния пись­ма­ми. (26)А там своё суж­де­ние. «(27)У нас план. (28)И чего шум под­ня­ли? (29)Ве­ще­ство впол­не без­опас­ное. (30)Ни­че­го не слу­чит­ся с вашим зверьём».

(31)Свя­ты­ми гла­за­ми те­перь гля­дят от­вет­ствен­ные чи­нов­ни­ки на тех, кто бил тре­во­гу:

(32)— Мы? (33)Л оси по­гиб­ли от чего-то дру­го­го. (34)У нас есть ин­струк­ция. (35)Вот, чи­тай­те: «Дан­ное ве­ще­ство ток­сич­но для че­ло­ве­ка и жи­вот­ных. (36)Если не со­блю­дать осто­рож­ность, могут быть отрав­ле­ния, а также по­ни­жа­ет­ся ка­че­ство мо­ло­ка у коров...» (37)Вот ви­ди­те, ка­че­ство мо­ло­ка... (38)Про лосей же ни слова...

(39)— Но ведь можно было об этом до­га­дать­ся. (40)Пре­ду­пре­жда­ли же...

(41)— Мы со­глас­но ин­струк­ции...

(42)Вот и весь раз­го­вор.

(43)...В деле, где схо­дят­ся при­ро­да и химия, нами ру­ко­во­дить долж­ны Осто­рож­ность, Муд­рость, Лю­бовь к нашей ма­те­ри-земле, жи­во­му, что укра­ша­ет жизнь и ра­ду­ет че­ло­ве­ка. (44)Мы не долж­ны за­бы­вать в любом деле о самом глав­ном  — о че­ло­ве­че­ском

здо­ро­вье, не долж­ны пре­не­бре­гать сча­стьем слы­шать пение птиц, ви­деть цветы у до­ро­ги, ба­боч­ку на под­окон­ни­ке и зверя в лесу...

(По В. Пес­ко­ву*)

* Ва­си­лий Ми­хай­ло­вич Пес­ков (род. в 1930 г.)  — со­вре­мен­ный пи­са­тель-очер­кист, жур­на­лист, пу­те­ше­ствен­ник.

Ис­точ­ник тек­ста: ЕГЭ 2013, Урал, ва­ри­ант 8.

(1)О Бо­ро­дин­ском сра­же­нии на­пи­са­ны сотни книг, каж­дая ми­ну­та этого дра­ма­ти­че­ско­го со­бы­тия изу­че­на вдоль и поперёк в мель­чай­ших де­та­лях. (2)Но есть один мо­мент, та­ин­ствен­ный, почти ми­сти­че­ский, ко­то­рый тре­бу­ет глу­бо­ко­го осмыс­ле­ния.

(3)Пред­ста­вим, что вы иг­ра­е­те в шах­ма­ты с ува­жа­е­мым гросс­мей­сте­ром. (4)Ваше по­ло­же­ние ахо­вое, стол­пив­ши­е­ся зри­те­ли уже обречённо мах­ну­ли рукой, пред­ла­га­ют вам не тя­нуть по­на­прас­ну время и вы­бро­сить белый флаг. (5)Что сде­ла­ет в такой си­ту­а­ции любой че­ло­век, зна­ко­мый с пра­ви­ла­ми игры? (6)Он про­ана­ли­зи­ру­ет по­зи­цию на доске и, осо­знав бес­пер­спек­тив­ность сво­е­го со­про­тив­ле­ния, сми­рен­но ка­пи­ту­ли­ру­ет.

(7)Есте­ствен­но, при­мер с шах­мат­ной пар­ти­ей лишь от­ча­сти по­яс­ня­ет то по­ло­же­ние, в ко­то­ром ока­зал­ся Ку­ту­зов во время Бо­ро­дин­ско­го сра­же­ния. (8)На карту по­став­ле­на судь­ба от­чиз­ны. (9)Кар­ти­на сра­же­ния ме­ня­ет­ся чуть ли не каж­дую ми­ну­ту. (10)Гро­хот пушек, свист пуль, крики ата­ку­ю­щих... (11)Еже­се­кунд­но шлют до­не­се­ния, ко­то­рые порою про­ти­во­ре­чат друг другу. (12)При­ле­та­ет ор­ди­на­рец от Барк­лая де Толли, быв­ше­го ко­ман­ду­ю­ще­го рус­ской ар­ми­ей. (13)Барк­лай пе­ре­даёт: дер­жать­ся более не­воз­мож­но, нужно от­сту­пать... (14)Тя­же­ло ранен Баг­ра­ти­он, враг тес­нит из­мо­тан­ных рус­ских сол­дат. (15)По­ло­же­ние почти без­надёжное! (16)На чём же дер­жит­ся ре­ши­мость Ку­ту­зо­ва? (17)На упрям­стве? (18)На не­уступ­чи­вой злобе? (19)На от­ча­я­нии? (20)Или про­сто воля па­ра­ли­зо­ва­на стра­хом и пол­ко­во­дец по­про­сту бес­си­лен при­нять какое-либо ре­ше­ние? (21)Нет!

(22)По­че­му шах­ма­тист не сдаётся опыт­но­му про­тив­ни­ку? (23)Воз­мож­но, он видит вы­иг­рыш­ный ход, ко­то­ро­го осталь­ные, за­гип­но­ти­зи­ро­ван­ные ав­то­ри­те­том его со­пер­ни­ка, не за­ме­ча­ют. (24)Ку­ту­зов видел не толь­ко общую кар­ти­ну боя: она явным об­ра­зом скла­ды­ва­лась не в нашу поль­зу! (25)Он, в от­ли­чие от дру­гих, видел глаза сол­дат. (26)Муд­ро­му, опыт­но­му Барк­лаю, трез­во оце­нив­ше­му си­ту­а­цию, ка­за­лось бес­смыс­лен­ным сра­жать­ся с более силь­ным про­тив­ни­ком, и эта шах­мат­ная ло­ги­ка имеет свой резон. (27)Но она не учи­ты­ва­ет од­но­го: люди  — это не без­душ­ные фи­гур­ки, под­чинённые фа­таль­ной воле гросс­мей­сте­ра. (28)Сол­дат может бро­сить ору­жие и под­нять руки, а может сто­ять на­смерть. (29)Ку­ту­зов ясно видел: бойцы сра­жа­ют­ся и не со­би­ра­ют­ся усту­пать про­тив­ни­ку. (30)Нель­зя же в такой мо­мент по­дой­ти к ар­тил­ле­ри­сту или гре­на­де­ру и ска­зать: «Всё, му­жи­ки, пре­кра­ща­ем бойню! (31)Мы про­иг­ра­ли!» (32)На поле боя власт­во­ва­ла не ло­ги­ка во­ен­ной так­ти­ки, а лич­ные ка­че­ства: воля, ре­ши­мость, упор­ство. (33)Это в шах­ма­тах пешка, под­чи­ня­ясь пра­ви­лам, об­ре­че­на усту­пить мощи ферзя. (34)В ре­аль­ном бою дру­гая си­сте­ма из­ме­ре­ний, и о са­мо­от­вер­жен­ность и от­ва­гу про­сто­го сол­да­та может раз­бить­ся хит­ро­ум­ный план увен­чан­но­го лав­ра­ми пол­ко­вод­ца. (35)Ку­ту­зов по­ни­мал это лучше осталь­ных.

(36)«Любую дру­гую армию мы бы раз­гро­ми­ли ещё до по­лу­дня!»  —го­во­рил один из фран­цуз­ских пол­ко­вод­цев, и в этих сло­вах отчётливо зву­ча­ла рас­те­рян­ность, вы­зван­ная тем, что при­выч­ные расчёты, со­от­но­ше­ния, меры, за­ко­но­мер­но­сти вдруг пе­ре­ста­ли дей­ство­вать, по­то­му что вме­сто пешек с вра­гом сра­жа­лись воины.

(37)Ис­то­рия  — это по­и­сти­не учеб­ник жизни, про­сто не все­гда её нрав­ствен­ный урок укла­ды­ва­ет­ся в ясную и чёткую фор­му­лу. (38)Но глав­ное, что вы­яс­ня­ет­ся, когда зна­ко­мишь­ся с про­шлым и пы­та­ешь­ся осмыс­лить при­чи­ны былых побед и по­ра­же­ний, рас­цве­тов и упад­ков,  — это огром­ное зна­че­ние тех будто бы ма­ло­за­мет­ных, порою не­ви­ди­мых эле­мен­тов, из ко­то­рых скла­ды­ва­ет­ся че­ло­ве­че­ская лич­ность. (39)Тру­сость и бес­стра­шие, че­сто­лю­бие и бла­го­род­ство, алч­ность и бес­ко­ры­стие, эго­изм и са­мо­по­жерт­во­ва­ние, ко­вар­ство и пре­дан­ность  — си­ло­вой энер­ги­ей этих свойств опре­де­ля­ет­ся раз­ви­тие че­ло­ве­че­ства, и осо­зна­ние нрав­ствен­но­го смыс­ла ми­нув­ше­го де­ла­ет нас не сто­рон­ни­ми на­блю­да­те­ля­ми, а де­я­тель­ны­ми участ­ни­ка­ми ис­то­рии.

(По И. Бар­ды­ше­ву*)

* Игорь Ти­мо­фе­е­вич Бар­ды­шев (род. в 1957 г.)  — со­вре­мен­ный про­за­ик, автор мно­го­чис­лен­ных пуб­ли­ци­сти­че­ских ста­тей.

Ис­точ­ник тек­ста: ЕГЭ 2013, Центр, ва­ри­ант 2.

(1)Прут­ский поход Петра Пер­во­го, пред­при­ня­тый в 1711 году, как го­во­рит­ся, сразу не за­ла­дил­ся. (2)После по­бе­ды над шве­да­ми в го­ло­вах у мно­гих рус­ских го­су­дар­ствен­ных де­я­те­лей на­ча­лось то, что позже на­зо­вут го­ло­во­кру­же­ни­ем от успе­хов. (3)Когда под Пол­та­вой была на­го­ло­ву раз­гром­ле­на не знав­шая пре­жде по­ра­же­ний армия швед­ско­го ко­ро­ля Карла XII, дер­жав­ше­го в узде всю Ев­ро­пу, мно­гим ка­за­лось, что те­перь для рус­ско­го ору­жия нет ни­че­го не­воз­мож­но­го, что чудо-бо­га­ты­ри толь­ко свист­нут  — и турки сразу же вы­бро­сят белый флаг. (4)Но не тут-то было. (5)Турки хитро за­ма­ни­ли рус­ское вой­ско в без­вод­ные степи, а потом окру­жи­ли. (6)Страш­ный зной, голод и жажда, ту­рец­кие кон­ни­ки, бес­шум­но ма­я­чив­шие в ма­ре­ве, будто при­зра­ки из пре­ис­под­ней, бес­пре­стан­ные ры­да­ния офи­цер­ских жён  — всё сли­лось в по­гре­баль­ную му­зы­ку, ко­то­рой ди­ри­жи­ро­ва­ла не­из­беж­ность... (7)Никто не знал, что де­лать. (8)Дви­гать­ся вперёд нель­зя, по­то­му что враги пре­вос­хо­ди­ли их вчет­ве­ро, нель­зя сто­ять на месте, поз­во­ляя тур­кам стя­ги­вать коль­цо окру­же­ния. (9)Но не­воз­мож­но и от­сту­пить. (10)Слов­но вода в пе­ре­сы­ха­ю­щем степ­ном ко­лод­це, таяли силы, мало-по­ма­лу от­ча­я­ние и без­надёжность овла­де­ва­ли лю­дь­ми, ко­то­рые ока­за­лись в за­пад­не.

(11)Царь Пётр, по­жа­луй, лучше осталь­ных по­ни­мал серьёзность со­здав­ше­го­ся по­ло­же­ния, но ему нужно было ду­мать не о соб­ствен­ной жизни, а о судь­бе стра­ны, ко­то­рая могла ли­шить­ся пра­ви­те­ля. (12)Тогда царь от­пра­вил пись­мо в Бо­яр­скую Думу, ко­то­рое пра­виль­нее было бы на­звать за­ве­ща­ни­ем. (13)В ко­рот­ком по­сла­нии он даёт по­след­ние рас­по­ря­же­ния своим спо­движ­ни­кам, про­сит их ру­ко­вод­ство­вать­ся в своей де­я­тель­но­сти го­су­дар­ствен­ны­ми ин­те­ре­са­ми.

(14)Турки схва­ти­ли по­сыль­но­го, нашли де­пе­шу и вни­ма­тель­но её про­чи­та­ли. (15)Карл XII, ко­то­рый пря­тал­ся у турок, до­воль­но по­ти­рал руки: пись­мо ясно ука­зы­ва­ло на то, что по­ло­же­ние рус­ских не про­сто тяжёлое, оно без­надёжное. (16)Но ве­ли­кий ви­зирь, на­про­тив, по­гру­зил­ся в за­дум­чи­вость, а потом вне­зап­но объ­явил, что решил за­клю­чить пе­ре­ми­рие с окружённым рус­ским вой­ском и от­пус­ка­ет его на все че­ты­ре сто­ро­ны. (17)Карл решил, что ослы­шал­ся: какое пе­ре­ми­рие, кто от­пус­ка­ет врага, по­пав­ше­го в ло­вуш­ку? (18)Да этот ви­зирь спя­тил! (19)Швед­ский ко­роль про­сит, умо­ля­ет, тре­бу­ет, за­кли­на­ет, но ви­зирь не­по­ко­ле­би­мо ка­ча­ет го­ло­вой: из пе­ре­хва­чен­но­го по­сла­ния ясно, что рус­ский царь уже готов к смер­ти, а это озна­ча­ет, что его воины будут сра­жать­ся остер­ве­не­ло, до по­след­не­го ды­ха­ния, до по­след­ней капли крови. (20)Ко­неч­но, сто­пя­ти­де­ся­ти­ты­сяч­ная ту­рец­кая армия ско­рее всего одо­ле­ет 40 тысяч рус­ских во­и­нов, но это будет пир­ро­ва по­бе­да. (21)Лучше, если рус­ские про­сто уйдут.

(22)Этот ис­то­ри­че­ский факт может вы­звать раз­ные оцен­ки, стать пред­ме­том для глу­бо­ких со­цио­ло­ги­че­ских, фи­ло­соф­ских и пси­хо­ло­ги­че­ских обоб­ще­ний. (23)Важно глав­ное: в этом как будто бы бес­слав­ном с точки зре­ния пря­мых ре­зуль­та­тов по­хо­де ярко про­яви­лась та сила, ко­то­рую на­зы­ва­ют на­ци­о­наль­ным духом. (24)Чаще всего эту силу ха­рак­те­ри­зу­ют, ис­поль­зуя опре­де­ле­ния «та­ин­ствен­ная», «не­ве­до­мая», «не­по­сти­жи­мая», од­на­ко ни­че­го ми­сти­че­ско­го в ней нет. (25)Она рож­да­ет­ся из не­об­хо­ди­мо­сти за­щи­щать свою семью, друга, дом, От­чиз­ну, то есть из не­об­хо­ди­мо­сти от­ве­чать за что-то боль­шее, чем соб­ствен­ная жизнь. (26)Да, в том по­хо­де не были ре­ше­ны во­ен­ные за­да­чи, не были одер­жа­ны слав­ные по­бе­ды, но зато была до­бы­та глав­ная муд­рость: по­беж­да­ет не тот, у кого боль­ше людей и ору­жия, а тот, у кого боль­ше стой­ко­сти и му­же­ства.

(По С. По­кров­ско­му*)

* Сер­гей Ми­хай­ло­вич По­кров­ский (род. в 1967 г.)  — со­вре­мен­ный про­за­ик.

Ис­точ­ник тек­ста: ЕГЭ 2013, Центр, ва­ри­ант 3.

(1)Че­ло­век ра­ду­ет­ся, когда он взрос­ле­ет. (2)Счаст­лив, что рас­стаётся с дет­ством. (3)Как же! (4)Он са­мо­сто­я­тель­ный, боль­шой, му­же­ствен­ный! (5)И по­на­ча­лу эта са­мо­сто­я­тель­ность ка­жет­ся очень серьёзной. (6)Но потом... (7)Потом ста­но­вит­ся груст­но.

(8)И чем стар­ше взрос­лый че­ло­век, тем груст­нее ему: ведь он от­плы­ва­ет всё даль­ше и даль­ше от бе­ре­га сво­е­го един­ствен­но­го дет­ства.

(9)Вот снес­ли дом, в ко­то­ром ты рос, и в серд­це у тебя воз­ник­ла пу­сто­та. (10)Вот за­кры­ли дет­ский садик, в ко­то­рый ты ходил, и там воз­ник­ла какая-то кон­то­ра. (11)А потом ты узнал: умер­ла Анна Ни­ко­ла­ев­на, твоя пер­вая учи­тель­ни­ца.

(12)В серд­це всё боль­ше пу­стот  — как бы оно не стало со­всем пу­стым, страш­ным, точно тот край света возле лест­ни­цы в тихую ночь: черно перед тобой, одни хо­лод­ные звёзды!

(13)Когда че­ло­век взрос­ле­ет, у него туск­не­ют глаза. (14)Он видит не мень­ше, даже боль­ше, чем в дет­стве, но крас­ки блед­не­ют, и яр­кость не такая, как рань­ше.

(15)Без дет­ства хо­лод­но на душе.

(16)Мне ка­жет­ся, в моём дет­стве всё было лучше. (17)Но­си­лись над го­ло­вой стри­жи  — стре­ми­тель­ные птицы, чей полёт похож на след мол­нии, и по ним мы узна­ва­ли по­го­ду. (18)Если летят по­ни­зу, прямо над твоею го­ло­вой, с лёгким ше­ле­стом рас­се­кая воз­дух, зна­чит, к дождю, а если вьют­ся в без­дон­ной вы­со­те мел­ки­ми точ­ка­ми, зна­чит, к яс­но­му дню, можно не опа­сать­ся  — самая надёжная при­ме­та.

(19)Рас­цве­та­ло море оду­ван­чи­ков. (20)Рас­стро­ил­ся из-за чего-то, огор­чил­ся  — выйди на улицу, когда оду­ван­чи­ки цве­тут, прой­ди два квар­та­ла сол­неч­ной до­рож­кой, и бу­дешь ещё вспо­ми­нать, что это тебя так рас­стро­и­ло, какая не­при­ят­ность: оду­ван­чи­ки ярким цве­том своим вол­шеб­но со­трут всё в го­ло­ве. (21)А когда они от­цве­тут? (22)Когда дунет ветер по­силь­ней? (23)Празд­ник на душе, ей-богу! (24)Не­сут­ся по небу тучи, белые, ле­ту­чие. (25)А от земли к тучам взле­та­ют мил­ли­ар­ды па­ра­шю­ти­ков  — на­сто­я­щая ме­тель. (26)В такой день хо­дишь ли­ку­ю­щий, будто это ты сам летел над землёй и по­гля­дел на неё свер­ху.

(27)В моём дет­стве в реке была рыба, кле­ва­ли на удоч­ку здо­ро­ву­щие окуни, не то что сей­час  — вся­кая мел­ко­та!

(28)Мне ка­жет­ся, что всё было лучше, но я знаю, что за­блуж­да­юсь. (29)Кому дано вол­шеб­ное право срав­ни­вать дет­ства? (30)Какой счаст­ли­вец смог два­жды на­чать свою жизнь, чтобы срав­нить два на­ча­ла? (31)Нет таких. (32)Моё дет­ство ви­дит­ся мне пре­крас­ным, и такое право есть у каж­до­го, в какое бы время он ни жил. (33)Но жаль про­го­нять за­блуж­де­ние. (34)Оно мне

нра­вит­ся и ка­жет­ся важ­ным.

(35)Я по­ни­маю: в дет­стве есть по­хо­жесть, но нет по­вто­ри­мо­сти. (36)У каж­до­го дет­ства свои глаза. (37)Но как бы сде­лать так, чтобы, не­смот­ря на труд­но­сти, мир остал­ся по-дет­ски не­на­гляд­ным?

(38)Как бы сде­лать? (39)Не­уже­ли нет от­ве­та?

(По А. Ли­ха­но­ву*)

* Аль­берт Ана­то­лье­вич Ли­ха­нов (род. в 1935 г.)  — рус­ский пи­са­тель, автор книг для детей и юно­ше­ства, жур­на­лист, об­ще­ствен­ный де­я­тель.

Ис­точ­ник тек­ста: ЕГЭ 2013, Центр, ва­ри­ант 4.

(1)«Я лучше, я умнее всех». (2)Че­ло­век такой мо­раль­ной по­зи­ции на­прочь лишён спо­соб­но­сти су­дить о своих воз­мож­но­стях. (3)Хо­ро­шо, если в конце кон­цов он поймёт это и займёт со­от­вет­ству­ю­щее своим спо­соб­но­стям место, по­ло­жит на плечи по­силь­ный груз. (4)А если нет? (5)Такой че­ло­век, ока­жись он у вла­сти (пусть самой что ни на есть скром­ной), ста­нет толь­ко вре­дить делу. (6)Такой ру­ко­во­ди­тель по­бо­ит­ся иметь хо­ро­ше­го за­ме­сти­те­ля: как бы тот не занял его место. (7)Не под­дер­жит дель­но­го пред­ло­же­ния: ведь оно ис­хо­дит не от него, ру­ко­во­ди­те­ля. (8)По­хо­ро­нит хо­ро­ший про­ект, если он «не ра­бо­та­ет» на его, на­чаль­ни­ка, ав­то­ри­тет.

(9)Каж­дый че­ло­век ищет место в жизни. (10)Ста­ра­ет­ся утвер­дить своё «я». (11)Это есте­ствен­но. (12)Толь­ко вот как он на­хо­дит своё место, ка­ки­ми пу­тя­ми идёт к нему, какие мо­раль­ные цен­но­сти имеют вес в его гла­зах,  — во­прос чрез­вы­чай­но важ­ный.

(13)Поэт ска­зал: «Мы все не­множ­ко под­пи­ра­ем не­бо­свод». (14)Это о до­сто­ин­стве че­ло­ве­ка, его месте на земле, его от­вет­ствен­но­сти за себя, за всех и за всё.

(15)И ещё вер­ные слова: «Каж­дый че­ло­век стоит ровно столь­ко, сколь­ко он дей­стви­тель­но со­здал, минус его тще­сла­вие».

(16)Чего уж там, мно­гие из нас не могут при­знать­ся себе, что из-за ложно по­ня­то­го, раз­ду­то­го чув­ства соб­ствен­но­го до­сто­ин­ства, из-за не­же­ла­ния по­ка­зать­ся хуже мы ино­гда де­ла­ем опро­мет­чи­вые шаги, по­сту­па­ем не очень пра­виль­но  — лиш­ний раз не пе­ре­спро­сим, не ска­жем «не знаю», «не могу».

(17)Слов нет, бес­пар­дон­ные се­бя­люб­цы вы­зы­ва­ют чув­ство осуж­де­ния. (18)Од­на­ко не лучше и те, кто раз­ме­ни­ва­ет своё до­сто­ин­ство, как мел­кую мо­не­ту. (19)В жизни каж­до­го че­ло­ве­ка, на­вер­ное, бы­ва­ют мо­мен­ты, когда он про­сто обя­зан про­явить своё са­мо­лю­бие, утвер­дить своё «я». (20)И, ко­неч­но, сде­лать это не все­гда про­сто.

(21)Одним из семи чудес света, о ко­то­рых пи­са­ли древ­ние, был алек­сан­дрий­ский маяк - со­ору­же­ние гран­ди­оз­ное и не­обыч­ное. (22)Рас­ска­зы­ва­ют, что сфе­ри­че­ское зер­ка­ло маяка под опре­делённым углом со­би­ра­ло в пучок столь­ко сол­неч­но­го света, что могло сжи­гать ко­раб­ли, плы­ву­щие да­ле­ко в море. (23)Маяк был по­стро­ен по при­ка­зу Пто­ле­мея Фи­ла­дель­фа. (24)На мра­мор­ных пли­тах маяка са­мо­лю­би­вый фа­ра­он при­ка­зал вы­бить своё имя.

(25)Но кто был под­лин­ным твор­цом седь­мо­го чуда, его на­сто­я­щим стро­и­те­лем? (26)Люди узна­ли об этом через много лет. (27)Ока­зы­ва­ет­ся, ар­хи­тек­тор сде­лал на ка­мен­ных пли­тах маяка углуб­ле­ния и в них высек слова: «Со­страт, сын Декси­фа­на из Книда,  — богам-спа­си­те­лям ради мо­ре­хо­дов». (28)Над­пись он за­ле­пил из­ве­стью, затёр её мра­мор­ной крош­кой и на ней на­чер­тал, как того тре­бо­вал фа­ра­он: «Пто­ле­мей Фи­ла­дельф».

(29)Так все­гда бы­ва­ет. (30)Ис­тин­ная цена че­ло­ве­ка рано или позд­но всё равно об­на­ру­жи­ва­ет­ся. (31)И тем выше эта цена, чем боль­ше че­ло­век любит не столь­ко себя, сколь­ко дру­гих. (32)Лев Тол­стой подчёрки­вал, что каж­дый из нас, так на­зы­ва­е­мый ма­лень­кий, ря­до­вой че­ло­век, на самом деле есть лицо ис­то­ри­че­ское. (33)Ве­ли­кий пи­са­тель воз­ла­гал от­вет­ствен­ность за судь­бу всего мира на каж­до­го из нас. (34)На то самое «я», ко­то­рое таит в себе силы ти­та­ни­че­ские. (35)То самое «я», ко­то­рое ста­но­вит­ся во сто крат силь­нее, пре­вра­ща­ясь в «мы», в за­бо­ту о нашем общем благе. (36)На этом пути че­ло­ве­ку до­ро­го доб­рое имя, об­ще­ствен­ное при­зна­ние. (37)Не будем за­бы­вать об этом.

(По М. С. Крю­ко­ву*)

* Мар­лен Сер­ге­е­вич Крю­ков (1931-1997 гг.)  — рус­ский пи­са­тель, жур­на­лист.

Ис­точ­ник тек­ста: ЕГЭ 2013, ДВ, ва­ри­ант 1.

(1)−Убить!.. (2)За­стре­лить!.. (3)Сей­час за­стре­лить мер­зав­ца!.. (4)Без по­ща­ды!.. (5)Убий­ца!.. (6)Убить его! − кри­ча­ли муж­ские, жен­ские го­ло­са толпы.

(7)Огром­ная толпа на­ро­да вела по улице свя­зан­но­го че­ло­ве­ка. (8)Че­ло­век этот, вы­со­кий, пря­мой, шёл твёрдым шагом, вы­со­ко под­ни­мая го­ло­ву. (9)На кра­си­вом, му­же­ствен­ном лице его было вы­ра­же­ние пре­зре­ния и злобы к окру­жа­ю­щим его людям.

(10)Это был один из тех людей, ко­то­рые в войне на­ро­да про­тив вла­сти воюют на сто­ро­не вла­сти. (11)Его схва­ти­ли те­перь и вели на казнь.

(12)−Это го­ро­до­вой, он ещё утром стре­лял по нам! − кри­ча­ли в толпе.

(13)Толпа не оста­нав­ли­ва­лась, и его вели даль­ше. (14)Когда же при­шли на ту улицу, где на мо­сто­вой ле­жа­ли вче­раш­ние не убран­ные ещё тела уби­тых вой­ска­ми, толпа осви­ре­пе­ла.

(15)−Не­че­го от­тя­ги­вать! (16)Сей­час тут и за­стре­лить не­го­дяя, куда ещё во­дить его? − кри­ча­ли люди.

(17)Плен­ный хму­рил­ся и толь­ко выше под­ни­мал го­ло­ву. (18)Он, ка­за­лось, не­на­ви­дел толпу ещё более, чем толпа не­на­ви­де­ла его.

(19)−Пе­ре­бить всех! (20)Шпи­о­нов! (21)Царей! (22)Попов! (23)И этих мер­зав­цев! (24)Убить, убить сей­час! − взвиз­ги­ва­ли жен­ские го­ло­са.

(25)Но ру­ко­во­ди­те­ли толпы ре­ши­ли до­ве­сти его до пло­ща­ди и там раз­де­лать­ся с ним.

(26)До пло­ща­ди уже было не­да­ле­ко, когда в ми­ну­ту за­ти­шья в зад­них рядах толпы по­слы­шал­ся пла­чу­щий дет­ский го­ло­сок.

(27)−Батя! Батя! − всхли­пы­вая, кри­чал ше­сти­лет­ний маль­чик, втис­ки­ва­ясь в толпу, чтобы до­брать­ся до плен­но­го. (28)−Батя! (29)Что они с тобой де­ла­ют? (30)По­стой, по­стой, возь­ми меня, возь­ми!..

(31)Крики оста­но­ви­лись в той сто­ро­не толпы, с ко­то­рой шёл ребёнок, и толпа, рас­сту­па­ясь перед ним, как перед силой, про­пус­ка­ла ребёнка всё ближе и ближе к отцу.

(32)−Тебе сколь­ко лет, маль­чик?

(33)−Что вы с батей хо­ти­те де­лать? − от­ве­чал маль­чик.

(34)−Иди домой, маль­чик, иди к ма­те­ри, − ска­зал маль­чи­ку один из муж­чин.

(35)Плен­ный уже слы­шал голос маль­чи­ка и слы­шал, что го­во­ри­ли ему. (36)Лицо его стало ещё мрач­нее.

(37)−У него нет ма­те­ри! − крик­нул он на слова того, кто от­сы­лал ребёнка к ма­те­ри.

(38)Всё ближе и ближе про­тис­ки­ва­ясь в толпе, маль­чик до­брал­ся до отца и полез к нему на руки. (39)В толпе кри­ча­ли всё то же: (40)«Убить! (41)По­ве­сить! (42)За­стре­лить мер­зав­ца!»

(43)И плен­ный спу­стил с рук маль­чи­ка и подошёл к тому че­ло­ве­ку, ко­то­рый рас­по­ря­жал­ся в толпе.

(44)−По­слу­шай­те, − ска­зал он, − уби­вай­те меня, как и где хо­ти­те, но толь­ко не при нём, − он по­ка­зал на маль­чи­ка. (45)−Раз­вя­жи­те меня на две ми­ну­ты и дер­жи­те за руку, а я скажу ему, что мы с вами гу­ля­ем, что вы мне при­я­тель, и он уйдёт. (46)А тогда... тогда уби­вай­те, как хо­ти­те.

(47)Ру­ко­во­ди­тель со­гла­сил­ся.

(48)Тогда плен­ный взял опять маль­чи­ка на руки и ска­зал:

(49)−Будь умник, пойди к со­сед­ке Кате.

(50)−А ты что же?

(51)−Ты ви­дишь, я гуляю вот с этим при­я­те­лем, мы пройдём не­мно­го, а ты иди, а я приду. (52)Иди же, будь умник.

(53)Маль­чик уста­вил­ся на отца, на­гнул го­лов­ку на одну сто­ро­ну, потом на дру­гую и за­ду­мал­ся.

(54)−Иди, милый, я приду.

(55)−Придёшь?

(56)И ребёнок по­слу­шал­ся. (57)Одна жен­щи­на вы­ве­ла его из толпы.

(58)Когда ребёнок скрыл­ся, плен­ный ска­зал:

(59)−Те­перь я готов, уби­вай­те меня.

(60)И тут слу­чи­лось что-то со­всем не­по­нят­ное, не­ожи­дан­ное. (61)Какой-то один и тот же дух проснул­ся во всех этих за ми­ну­ту же­сто­ких, без­жа­лост­ных, не­на­ви­дя­щих людях, и одна жен­щи­на ска­за­ла:

(62)−А зна­е­те что. (63)Пу­стить бы его.

(64)−И то, бог с ним, − ска­зал ещё кто-то. (65)− От­пу­стить.

(66)−От­пу­стить, от­пу­стить! − за­гре­ме­ла толпа.

(67)И гор­дый, без­жа­лост­ный че­ло­век, за ми­ну­ту до этого не­на­ви­дев­ший толпу, за­ры­дал, за­крыл лицо ру­ка­ми и, как ви­но­ва­тый, вы­бе­жал из толпы, и никто не оста­но­вил его.

(по Л. Н. Тол­сто­му*)

*Лев Ни­ко­ла­е­вич Тол­стой (1828−1910) − все­мир­но из­вест­ный рус­ский про­за­ик, дра­ма­тург, пуб­ли­цист.

(1)Ан­то­ни­на Ан­д­ро­нов­на вышла из сто­ло­вой. (2)Она оки­ну­ла учи­тель­ни­цу не­при­вет­ли­вым взгля­дом и спро­си­ла с хо­лод­ком в го­ло­се:

—   (3)В чём дело?

—⁡⁡ (4)Здрав­ствуй­те,  — ска­за­ла Елена Пет­ров­на, еле сдер­жи­ва­ясь, чтобы не вспы­лить от обиды за такой приём.  —⁡⁡ (5)Мне нужно по­го­во­рить о вашей до­че­ри.

—⁡⁡ (6)О до­че­ри?..  —⁡⁡ Ан­то­ни­на Ан­д­ро­нов­на обер­ну­лась к Та­ма­ре.  —⁡⁡ (7)Ты что на­тво­ри­ла?

—⁡⁡ (8)Я бы хо­те­ла по­го­во­рить, по­со­ве­то­вать­ся с вами,  —⁡⁡ ска­за­ла Елена Пет­ров­на, чув­ствуя, что на лице у неё про­сту­па­ют крас­ные пятна.

—⁡⁡ (9)Ну что ж, вой­ди­те!  —⁡⁡ со вздо­хом при­гла­си­ла Ан­то­ни­на Ан­д­ро­нов­на.  —⁡⁡ (10)О чём со­ве­то­вать­ся-то нам с вами, не знаю... (11)Та­ма­ра, иди-ка от­сю­да...

(12)Ан­то­ни­на Ан­д­ро­нов­на, же­стом при­гла­сив Елену Пет­ров­ну сесть, усе­лась пер­вая. (13)Крес­ло скрип­ну­ло под её тя­же­стью. (14)Елена Пет­ров­на села тоже.

—⁡⁡ (15)Ваша дочь плохо учит­ся,  —⁡⁡ ска­за­ла учи­тель­ни­ца.  —⁡⁡ (16)Она не де­ла­ет до­маш­них за­да­ний, не учит уро­ков...

(17)Ан­то­ни­на Ан­д­ро­нов­на по­смот­ре­ла на неё с удив­ле­ни­ем:

—⁡⁡ (18)А я-то при чём же? (19)Я, что ли, буду за неё уроки учить?

—⁡⁡ (20)Но вы мо­же­те и долж­ны сле­дить за тем, чтобы она го­то­ви­ла уроки.

(21)Ан­то­ни­на Ан­д­ро­нов­на от­вер­ну­лась, мах­нув рукой:

—⁡⁡ (22)Не до того мне. (23)Не до того! (24)Сами управ­ляй­тесь.

—⁡⁡ (25)А разве вам всё равно, как учит­ся ваша дочь?  — спро­си­ла Елена Пет­ров­на спо­кой­но, хотя в гла­зах уже го­ре­ли огонь­ки.  —⁡⁡ (26)Пой­ми­те меня, прошу вас! (27)Я не жа­ло­вать­ся при­ш­ла, а про­сто по­со­ве­то­вать­ся...(28) По­мо­ги­те мне!

(29)Ан­то­ни­на Ан­д­ро­нов­на по­жа­ла пле­ча­ми:

—⁡⁡ (30)Ну уж, го­лу­буш­ка...

—⁡⁡ (31)Меня зовут Елена Пет­ров­на.

—⁡⁡ (32)Очень хо­ро­шо, что вас зовут Елена Пет­ров­на. (33)Но уж я вам скажу от­кро­вен­но, Елена Пет­ров­на. (34)Вот, ска­жем, для при­ме­ра, порт­ни­ха шьёт мне пла­тье  — и по­мо­щи ни­ка­кой не про­сит. (35)Вот, ска­жем, при­хо­дит монтёр чи­нить элек­три­че­ство  — и тоже по­мо­щи не про­сит. (36)Да и чудно было бы, если бы они по­мо­щи про­си­ли, ведь они же за свою ра­бо­ту день­ги по­лу­ча­ют. (37)А по­че­му же вам надо по­мо­гать? (38)Вам ведь тоже день­ги пла­тят... (39)Моё дело  — кор­мить ребёнка, оде­вать. (40)А уж учить  — это ваше дело. (41)А если моя дочь плохо учит­ся, зна­чит, вы, го­лу­буш­ка... уж вы меня из­ви­ни­те... зна­чит, вы учи­тель­ни­ца так себе... (42)Не­важ­ная вы учи­тель­ни­ца.

(43)Елена Пет­ров­на вско­чи­ла.

—⁡⁡ (44)Ваше рав­но­ду­шие меня по­тря­са­ет!  —⁡⁡ ска­за­ла она дро­жа­щим от гнева го­ло­сом.  —⁡⁡ (45)Может быть, я не­важ­ная учи­тель­ни­ца, но вы очень пло­хая мать!

(46)Она с пы­ла­ю­щим лицом быст­ры­ми ша­га­ми вышла из ком­на­ты. (47)Хлоп­ну­ла вход­ная дверь.

(48)Ан­то­ни­на Ан­д­ро­нов­на слег­ка по­крас­не­ла, глаза её сверк­ну­ли.  —⁡⁡ (49)Ещё чище! (50)Здрав­ствуй­те! (51)Те­перь уж и мать пло­хая! (52)Не ви­да­ли вы пло­хих-то ма­те­рей. (53)Вон по двору де­тиш­ки бе­га­ют: у иного и под носом не про­мы­то, и пу­го­ви­цы все обо­рван­ные... (54)А у моей всё на­чи­ще­но да на­гла­же­но. (55)Я бе­ре­гу де­воч­ку, чтобы ни­ка­кой ра­бо­ты, ни­ка­кой за­бо­ты, не поз­во­ляю ей но­со­во­го плат­ка вы­сти­рать! (56)И не­за­чем ей это де­лать: у нас есть дом­ра­бот­ни­ца, мы за это ей пла­тим... (57)Ишь ты! (58)Это я-то пло­хая мать!

(59)Но, вдруг со­об­ра­зив, что её никто не слу­ша­ет, Ан­то­ни­на Ан­д­ро­нов­на вста­ла и пошла в сто­ло­вую обе­дать.

(по Л. Ф. Во­рон­ко­вой*)

*Лю­бовь Фёдо­ров­на Во­рон­ко­ва (1906-1976) со­вет­ская пи­са­тель­ни­ца, автор мно­гих дет­ских книг и цикла ис­то­ри­че­ских по­ве­стей для детей.

.

(1)Это был пер­вый на­сто­я­щий бой Кати. (2)Ар­тил­ле­рий­ская под­го­тов­ка на­ча­лась перед рас­све­том, под её при­кры­ти­ем за­ня­ли ис­ход­ные по­зи­ции.

(3)На­ка­ну­не ве­че­ром пи­са­ли пись­ма. (4)Толь­ко Кате пи­сать было не­ку­да: все род­ные по­гиб­ли. (5)Так что те­рять в бою ей, по сути, было не­че­го  — кроме соб­ствен­ной жизни. (6)Но её она, мо­ло­дая дев­чон­ка, после пе­ре­несённых стра­да­ний, к со­жа­ле­нию, уже мало це­ни­ла.

(7)И вот он, бой. (8)Танк, в ко­то­ром они на­хо­ди­лись, мо­та­ло из сто­ро­ны в сто­ро­ну, тряс­ло так, что Катя едва удер­жи­ва­лась на си­де­нье. (9)«Если так будет даль­ше, как же стре­лять?»  — ду­ма­ла она. (10)Хотя её дело было не на­во­дить пушку, а по­да­вать сна­ря­ды. (11)Туж­ли­во рыча, ма­ши­ны на­стыр­но ка­раб­ка­лись вверх, от мо­то­ров, пу­щен­ных на пол­ные обо­ро­ты, жара сто­я­ла не­су­свет­ная, ещё пахло со­ляр­кой, за­би­ва­ло от­ра­бо­тан­ны­ми га­за­ми, све­жим воз­ду­хом тя­ну­ло толь­ко через тех­ни­че­ские за­зо­ры и смот­ро­вую щель.

(12) Тут по рас­калённой от боя броне танка что-то за­стре­ко­та­ло, од­на­ко Катя не сразу осо­зна­ла, что их об­стре­ли­ва­ют. (13)Всё даль­ней­шее сли­лось для неё в сплош­ной гро­хот, дым, крики в пе­ре­го­вор­ном устрой­стве. (14)Лу­пи­ли то под­ка­ли­бер­ны­ми, то бро­не­бой­но-за­жи­га­тель­ны­ми, то оско­лоч­ны­ми сна­ря­да­ми. (15)Катя не по­ни­ма­ла, что про­ис­хо­дит сна­ру­жи, не могла ещё по видам сна­ря­дов, по­да­ва­е­мых ею, опре­де­лить об­ста­нов­ку. (16)Она толь­ко слы­ша­ла гро­хот; её, такую хруп­кую и ма­лень­кую де­вуш­ку, дёргало вме­сте с огром­ной ма­ши­ной. (17)Стра­ха, как ни стран­но, Катя вовсе не ис­пы­ты­ва­ла: она плохо со­об­ра­жа­ла, что к чему, толь­ко слы­ша­ла ко­ман­ды и вы­пол­ня­ла их. (18)Бой шёл как бы сам по себе, а она была сама по себе.

(19) И тут вдруг слу­чи­лось нечто не­ожи­дан­ное и дикое: ма­ши­на как бы про­ва­ли­лась, после чего Катю под­ки­ну­ло, уда­ри­ло боль­но свер­ху, внут­рен­ность танка на­пол­ни­ло те­перь вовсе не­стер­пи­мым жаром и тяжёлыми угар­ны­ми за­па­ха­ми, а после в один миг по­гас­ли пла­фо­ны осве­ще­ния.

(20) Ко­ман­дир от­крыл крыш­ку ба­шен­но­го люка, Катя про­тис­ну­лась вслед за ним.

(21)Ока­за­лось, танк ух­нул­ся в бом­бо­вую во­рон­ку, без по­сто­рон­ней по­мо­щи было не вы­брать­ся. (22)Катя вспом­ни­ла, сколь­ко раз им на­по­ми­на­ли, твер­ди­ли, тре­бо­ва­ли по­вто­рять вслух же­лез­ный закон: если танк под­бит, но не горит, эки­паж обя­зан за­щи­щать бо­е­вую тех­ни­ку до конца. (23)И Катя при­го­то­ви­лась бить­ся до конца, ведь это был её во­ин­ский долг. (24)В этот мо­мент она ви­де­ла нем­цев: они были так близ­ко, как ни­ко­гда, почти рядом, бе­жа­ли, стро­чи­ли из шмай­се­ров. (25)«Всё,  — по­ду­ма­ла Катя,  — сей­час конец».

(26) Но, как ни стран­но, даже сей­час она стра­ха не ощу­ти­ла: слиш­ком не­ве­ро­ят­но было всё про­ис­хо­дя­щее во­круг этой мо­ло­дой жен­щи­ны, у ко­то­рой война от­ня­ла юность, семью, мечты о счаст­ли­вой жизни...

(27) Катя дёрнула це­поч­ку ре­воль­вер­ной за­глуш­ки, вы­су­ну­ла в от­вер­стие рыль­це ав­то­ма­та и на­ча­ла лу­пить, не видя нем­цев, на­у­гад, и ждала: сей­час, вот-вот... (28)Она по­че­му-то уви­де­ла: часы на щитке при­бо­ров оста­но­ви­лись  — было де­вять часов два­дцать минут.

(29) Они с ко­ман­ди­ром от­би­лись-таки и со­хра­ни­ли танк, вот толь­ко ме­ха­ник Генка погиб. (30)В сен­тяб­ре сорок четвёртого сер­жант Ека­те­ри­на Муш­ки­на, от­ме­чен­ная ор­де­ном, стала ко­ман­ди­ром танка. (31)Не женой, не ма­те­рью, не хра­ни­тель­ни­цей се­мей­но­го очага  — ко­ман­ди­ром танка.

(по В.П. Ера­шо­ву*)

*Ва­лен­тин Пет­ро­вич Ера­шов (1927-1999)  — рус­ский пи­са­тель, автор мно­го­чис­лен­ных про­из­ве­де­ний о войне.

(1)На­ка­ну­не Витю пре­ду­пре­ди­ли, что зав­тра пи­о­не­ры, члены круж­ка со­ба­ко­во­дов, будут пе­ре­да­вать своих под­рос­ших, по­взрос­лев­ших щен­ков по­гра­нич­ни­кам, чтобы чет­ве­ро­но­гие сол­да­ты верой и прав­дой слу­жи­ли на благо Оте­че­ства. (2)Ему было и груст­но, и ра­дост­но от этого. (3)Зав­тра его Буян уедет да­ле­ко-да­ле­ко, и Витя боль­ше ни­ко­гда не уви­дит его…

(4)Буян – это ов­чар­ка; она по­яви­лась у Вити в доме ещё сле­пым щен­ком. (5)А после того как пёс под­рос, маль­чик обу­чал его раз­лич­ным ко­ман­дам, холил, ле­ле­ял и про­сто любил всем серд­цем. (6)Ми­ну­ла ночь. (7)Всё это утро Витя был мол­ча­лив и за­дум­чив. (8)Отец и мать об­ме­ни­ва­лись по­ни­ма­ю­щи­ми взгля­да­ми, но ни о чём не спра­ши­ва­ли сына. (9)В по­ло­ви­не две­на­дца­то­го Витя надел на пса ошей­ник, при­це­пил Буяна к по­вод­ку и в по­след­ний раз повёл.

(10)Ровно в две­на­дцать на одной из пло­ща­дей го­ро­да от­кры­ли ко­ро­тень­кий ми­тинг. (11)Ска­за­ли, для чего все со­бра­лись се­год­ня, упо­мя­ну­ли о зна­че­нии и за­да­чах слу­жеб­но­го со­ба­ко­вод­ства. (12)О том, как важно то, что школь­ни­ки по­мо­га­ют по­гра­нич­ни­кам, вос­пи­ты­вая щен­ков и пе­ре­да­вая их, когда те под­рас­тут, на на­сто­я­щую служ­бу. (13)Всё это время пи­о­не­ры и по­гра­нич­ни­ки, будто за­стыв­шие, молча сто­я­ли двумя ше­рен­га­ми, одна про­тив дру­гой, на рас­сто­я­нии не­сколь­ких шагов. (14)Витя стоял как раз на­про­тив того вы­со­ко­го по­гра­нич­ни­ка, ко­то­рый при­хо­дил к ним домой

по­зна­ко­мить­ся с ов­чар­кой, и не­от­ступ­но думал о Буяне. (15)Он на­хо­дил об­лег­че­ние толь­ко в одном: не он один пе­ре­даёт со­ба­ку, ко­то­рую при­вык счи­тать своей, на служ­бу го­су­дар­ству. (16)Не он пер­вый и не он по­след­ний.

(17)Буян, ко­неч­но, не мог знать, что всё это зна­чит, но ин­стинкт под­ска­зы­вал ему: про­ис­хо­дит что-то важ­ное. (18)Он за­мет­но нерв­ни­чал, от­то­го то тес­ней при­ва­ли­вал­ся к Вите, то по­ры­вал­ся пры­гать на него, то пре­дан­но давал лапу, хотя её никто не про­сил. (19)Витя ста­рал­ся не­за­мет­но успо­ко­ить со­ба­ку, а у са­мо­го сжи­ма­лось серд­це и комок под­сту­пал к горлу.

(20)Раз­да­лась ко­ман­да. (21)Пи­о­не­ры под­тя­ну­лись, по­гра­нич­ни­ки сде­ла­ли три шага вперёд, по­во­док Буяна очу­тил­ся в руке того са­мо­го по­гра­нич­ни­ка.

(22)Витя плохо видел, как после це­ре­мо­нии уво­ди­ли Буяна, как тот всё огля­ды­вал­ся назад, а его во­жа­тый осто­рож­но под­тас­ки­вал за собой упи­ра­ю­щу­ю­ся ов­чар­ку. (23)Мельк­нул пу­ши­стый хвост, и Буян скрыл­ся из глаз…

(24)По до­ро­ге домой в го­ло­ве Вити про­нес­лась мысль: можно сбе­гать ночью в пи­том­ник, куда пока по­ме­сти­ли всех пе­ре­дан­ных пи­о­не­ра­ми собак, и уве­сти Буяна! (25)Витя очень живо пред­ста­вил себе эту сцену их встре­чи с псом, но тут же от­верг. (26)Нет, не го­дит­ся! (27)Что это он − со­всем стал не­нор­маль­ный?!

(28)Дома было пусто. (29)Мама преду­смот­ри­тель­но убра­ла под­стил­ку Буяна. (30)На её месте стоял стул. (31)Витя от­ка­зал­ся от ужина, быст­ро раз­дел­ся, юрк­нул под оде­я­ло и тут дал волю ду­шив­шим его ры­да­ни­ям, ко­то­рые он му­же­ствен­но сдер­жи­вал в себе на про­тя­же­нии всего дня. (32)Но вско­ре в душе маль­чи­ка под­ня­лось какое-то новое для него чув­ство, чув­ство гор­до­сти и удо­вле­тво­ре­ния от со­зна­ния, что он сде­лал что-то очень хо­ро­шее и очень важ­ное, и это чув­ство ста­но­ви­лось всё силь­нее. (33)Оно было по­доб­но чув­ству ма­те­ри, вы­рас­тив­шей до­стой­но­го за­щит­ни­ка род­ной стра­ны. (34)Витя пе­ре­стал пла­кать и по­ду­мал о том, что, на­вер­ное, Буяну будет со­всем не плохо там, куда повезёт его тот по­гра­нич­ник. (35)Что со­ба­ку будут лю­бить, как любил её сам Витя. (36)Потом он начал меч­тать, какие по­дви­ги со­вер­шит Буян на гра­ни­це, и это окон­ча­тель­но уте­ши­ло его. (37)С тем, в сле­зах, но успо­ко­ен­ный, креп­ко обняв по­душ­ку ру­ка­ми, он и уснул.

…(38)Про­шло время. (39)Буян пре­крас­но осво­ил со­ба­чий «курс мо­ло­до­го бойца» и стал на­сто­я­щим по­гра­нич­ни­ком. (40)Имен­но там, на гра­ни­це, рас­кры­лись в пол­ной мере все не­дю­жин­ные спо­соб­но­сти умной ов­чар­ки. (41)Имен­но там Буян стал ге­ро­ем: он рис­ко­вал жиз­нью, спа­сал людей, охра­нял ру­бе­жи Ро­ди­ны. (42)И была во всём этом и Ви­ти­на за­слу­га.

(по Б. С. Ря­би­ни­ну*)

* *Борис Сте­па­но­вич Ря­би­нин (1911–1990) – из­вест­ный ураль­ский пи­са­тель, сце­на­рист, фо­то­кор­ре­спон­дент.

Ис­точ­ник тек­ста: МИОО: Тре­ни­ро­воч­ная ра­бо­та 13.05.2014 ва­ри­ант РУ00204.